Сталин. По ту сторону добра и зла - Ушаков Александр Геннадьевич - Страница 171

Конечно, по большому счету, ничего удивительного в ссорах Сталина с женой и тещей не было. Да и какой зять не бранится с тещей или с женой? Разные интересы, разные взгляды, да и само пребывание под одной крышей с одним и тем же человеком заставляет взглянуть на него совсем другими глазами. Ну а если ко всему этому прибавить еще нетерпимость, грубость и раздражительность Сталина, то многое станет понятным.

И тем не менее дочь Сталина — Светлана — объясняла многие ссоры отца с матерью постоянным присутствием в их доме «мерзавца Берии». Надежда ненавидела его самой что ни на есть лютой ненавистью, и когда тот сажал на колени маленькую Светлану, ее передергивало от омерзения. И она делала все возможное, чтобы ничего не понимающая девочка ушла.

Правда, бывать в Зубалово Берия стал только с конца 1931 года, после того как познакомился со Сталиным в Грузии, где возглавлял охрану его дачи. И дело было, наверное, не только в Берии, но и в отношении к нему самого Сталина.

Повидавшая очень многих настоящих большевиков, Надежда не могла не разглядеть морального убожества этого человека, несмотря на все его несомненные таланты и умение организовать практически любое порученное ему дело. Он постоянно заискивал перед Сталиным и так угодливо льстил ему, что порою слушавшим его гостям становилось стыдно. И все же Сталин весьма благосклонно принимал этого человека с его отвратительной улыбкой и лживыми глазами и куда более прохладно относился к тем, кто никогда не лгал и не стелился у его ног.

Впрочем, дело было не только в его отношении к Берии. Как это ни печально, большинство родственников во время ссор Надежды со Сталиным занимали сторону Сталина. А ведь некоторые ссоры возникали отнюдь не на бытовой почве и носили, по своей сути, характер острых политических дебатов. В отличие от многих уже боявшихся ее мужа политиков, Надежда пока еще могла позволить себе резкие высказывания.

Да, поверженная страна не обмолвилась ни словом о разыгранной Сталиным страшной трагедии на Украине, и в ней нашелся всего один человек, который осмелился бросить в лицо диктатору гневные обвинения. И этим человеком была Надежда Аллилуева.

А началось все с того, что от своей однокурсницы по Промышленной академии Нины Каровьей, мать которой умерла от голода, Надежда узнала о творящихся на Украине ужасах. Возбужденная и расстроенная, она вернулась домой и потребовала от мужа объяснений. Ответ был прост: не высовываться из дома и забыть обо всех этих сказках. Надежда попыталась узнать об истинном положении дел от членов Политбюро, однако те только отделывались намеками на то, что украинские события голодом никто не называл и они связаны с «временным экспериментальным периодом молодого советского государства». А недовольный любознательностью жены своего «лучшего друга» Молотов обозвал ее «трусливой и малодушной коммунисткой».

Что, конечно же, тоже говорит о многом. Ну какой бы член Политбюро осмелился обозвать, к примеру, жену Брежнева, даже если бы она и на самом деле была трусливой и малодушной? Да он скорее бы откусил себе язык, нежели бросил бы подобное оскорбление. А тут — нет! И все дело было, думается, в том, что Молотов прекрасно знал, как вел себя сам Сталин с женой и не очень боялся быть наказанным. Скорее, наоборот, ожидал благодарности. Как-никак, а он таким образом пресекал преступные слухи.

Из всех видных большевиков только Крупская выслушала Надежду с вниманием, а потом предложила ей поехать на Украину и увидеть все происходящее там своими глазами. Когда же Сталин узнал о намерении жены, он пригрозил ей разводом и ссылкой. Тем не менее Надежда на Украину все-таки отправилась, а еще через две недели она вернулась в Москву совершенно другим человеком. Пребывавшая после всего увиденного в расстроенных чувствах Надежда написала в Политбюро и ЦК подробный доклад о тех ужасах, какие она увидела на Украине и пригрозила мужу публикацией этого доклада, если тот не примет срочных мер.

Во что верится с трудом. Да и где она могла опубликовать столь страшный документ? В советских газетах сидели подобранные ее же мужем люди, и самоубийц среди них не было. Сегодня уже никто не скажет, на самом ли деле между Надеждой и Сталиным состоялся тот самый разговор, который упоминает в своей книге «Единственная» Ольга Трифонова.

После возвращения из Харькова Надежда, к большому удивлению и недовольству Сталина, якобы спросила:

— А зачем ты написал эту статью?

— Какую? — недоуменно взглянул он на нее.

— Ту самую... о головокружении, какую же еще?

Сталин поморщился. Затем неохотно пояснил, что некоторые особенно ретивые товарищи слишком уж рьяно взялись за дело и...

— И теперь ты выступил в роли заступника тех самых крестьян, которых по твоему приказу насильно загоняли в эти самые колхозы?!

Она еще долго говорила. О том, как он меняется, как еще совсем недавно говорил совершенно другие вещи и что нельзя уничтожать миллионы людей, даже если они и являются кулаками.

Сталин слушал жену со странным ощущением того, что слушает не жену, а Бухарина и всех тех, с кем он был и на самом деле совсем недавно согласен. И еще одно он вынес из этого разговора: Надежда живет с ним в одной квартире, спит с ним в одной постели, имеет от него детей и тем не менее, как от него еще дальше, чем все эти каменевы, троцкие и зиновьевы.

Сталин был недалек от истины: Надежда и на самом деле была куда ближе в своих взглядах к Бухарину, нежели к нему. И вот что писала уже после ее смерти вдова Бухарина А.М. Ларина: «В ноябре 1932 года, придя домой из института, я застала там Николая Ивановича... Я увидела его взволнованного, бледного. Они тепло относились друг к другу, Н.И. и Надежда Сергеевна; тайно она разделяла взгляды Н.И., связанные с коллективизацией, и как-то улучила удобный момент, чтобы сказать ему об этом...»

В Академии, куда Надежда, несмотря на запрещение мужа, все-таки пришла, ее ожидал новый удар: Нина Каровья и ее восемь однокурсниц были арестованы. Надежда позвонила Ягоде, от которого и узнала, что, к «огромному сожалению», тот уже ничем не сможет помочь арестованным девушкам, поскольку все они скоропостижно «скончались в тюрьме от инфекционного заболевания».

Надо ли говорить, что после всех этих событий отношения Надежды с мужем стали еще напряженнее и напоминали болезненный нарыв, который рано или поздно должен был прорваться. И нельзя исключать версии о том, что полнейшее разочарование праведной и во многом романтически настроенной коммунистки, которая, в отличие от того же Молотова, не была ни трусливой, ни малодушной, в перерождении партии и ее главарей сыграли роковую роль в ее жизни и смерти. Как и осознание того, что возглавлял всю эту преступную шайку ее муж, тот самый овеянный романтикой революции Коба, который когда-то так очаровал ее.

И дело было даже не в нарыве. Это было бы слишком просто. Если Надежда и на самом деле имела подобные беседы со Сталиным, то она, вольно или невольно, превращалась в его врага. Если же вспомнить высказывание Сталина о том, что он не пощадит никого, кто выступит против его политического курса, включая и собственную жену, то можно себе представить, какую веселую жизнь он устроил Надежде.

Сегодня уже никто не скажет, думала ли о самоубийстве Надежда постоянно или выстрелила в себя под влиянием той самой минуты, о которой мы еще будет говорить. А вот привезти себе в подарок браунинг попросила брата. Зачем? В подражание моде, когда после Гражданской войны практически у всех высокопоставленных партийных работников имелось наградное или оставшееся с войны личное оружие? Но ведь Надежда никогда не воевала и не занимала никаких постов в партии. И тем не менее...

Пистолет Павел привез, и Надежда даже не сказала об этом мужу. Ну а дальше все случилось, как в чеховской пьесе, и если в доме оказался пистолет, то рано или поздно он должен был выстрелить. Тем более что отношения между Надеждой и мужем становились все хуже и хуже.