Мегрэ у министра - Сименон Жорж - Страница 33

— Благодарю вас, — вздохнул он, засовывая бумажник в карман.

Это был тяжелый удар. Мегрэ был почти уверен, что идет по верному следу, и от первой же проверки эта уверенность основательно поколебалась.

Такси ожидало его, и Мегрэ велел ехать на улицу Жакоб, так как она была ближе всего. В бистро, где Пикмаль обыкновенно пил кофе, почти никого не было.

— Взгляните, пожалуйста, на эту фотографию. Боясь отрицательного ответа, Мегрэ даже не решался смотреть на хозяина бистро.

— Точно, это он. Только в жизни он выглядит постарше.

— Это тот человек, который поджидал Пикмаля и ушел вместе с ним из бара?

— Он самый.

— У вас нет никаких сомнений?

— Никаких.

— Благодарю вас.

— Что-нибудь выпьете?

— Спасибо, не сейчас. Я еще к вам зайду.

Это показание меняло все. До сих пор Мегрэ предполагал, что один и тот же человек являлся по всем адресам: и к мадемуазель Бланш, и в бар, куда ходит Пикмаль, и в отель «Бэрри», и к вдове профессора, и на бульвар Пастера.

Теперь выясняется, что их было по меньшей мере двое.

Следующий визит он нанес мадам Калам, которую застал за чтением газет.

— Я надеюсь, что вы найдете отчет моего мужа, теперь я понимаю, почему он был так неспокоен в Последние годы своей жизни. Я всегда ненавидела эту грязную политику!

И она с недоверием взглянула на комиссара, подумав, что и он, возможно, работает для этой «грязной политики».

— Что вам угодно от меня?

Мегрэ протянул ей фотографию. Она внимательно посмотрела на нее и удивленно подняла голову.

— Я должна его опознать?

— Вовсе нет. Просто я хочу выяснить, не этот ли человек приходил к вам дня через два-три после Пикмаля?

— Я его никогда не видела.

— Вы в этом абсолютно уверены?

— Абсолютно. Возможно, они одного поля ягоды, но я совершенно убеждена, что ко мне приходил не он.

— Благодарю вас.

— А что с Пикмалем? Вы считаете, что его убили?

— Почему?

— Не знаю. Но если они хотят любой ценой добиться, чтобы отчет моего мужа не был обнародован, они должны убрать всех, кто читал его.

— Они же не убрали вашего мужа. Ответ поставил ее в тупик. Она сочла себя обязанной защитить память Калама.

— Мой муж совершенно не разбирался в политике. Он был ученым. Написав этот отчет и отдав его, кому следовало, он только выполнил свой долг.

— Я ничуть не сомневаюсь, что он выполнял свой долг.

Мегрэ предпочел ретироваться, пока она не втянула его в более глубокое обсуждение этого вопроса. Шофер такси вопросительно посмотрел на него.

— Куда сейчас?

— Гостиница «Бэрри».

Там торчали двое журналистов, пытавшиеся узнать что-нибудь о Пикмале. Они бросились к Мегрэ, но тот покачал головой.

— Дети мои, мне нечего вам сказать, мне просто нужно кое-что проверить. Обещаю вам, что…

— Вы надеетесь найти Пикмаля живым? И эти тоже!

Он оставил их в коридоре и показал фотографию хозяину.

— Что это?

— Скажите, этот человек расспрашивал вас о Пикмале?

— Который из двух?

— Конечно, не мой инспектор, который снимал у вас комнату, а другой.

— Нет, не он.

Хозяин отвечал очень уверенно. Значит, пока Бенуа появлялся только в баре на улице Жакоб, откуда увел Пикмаля.

— Благодарю вас. Мегрэ опять сел в такси.

— Поехали…

Только когда машина тронулась и журналисты не могли уже подслушать, он назвал бульвар Пастера. К консьержке он не стал заходить, а сразу поднялся на третий этаж. На звонок никто не ответил, и ему пришлось спуститься обратно.

— Мадам Годри нет дома?

— Она вышла с сыном с полчаса назад.

— Вы не знаете, когда она вернется?

— Шляпку она не надела. Значит, делает покупки неподалеку. Думаю, скоро будет.

Чтобы не топтаться на тротуаре, комиссар зашел в бар, в котором был утром, и на всякий случай позвонил в Уголовную полицию. К телефону подошел Люка.

— Ничего нового?

— Было два звонка по поводу Пикмаля. Первым звонил шофер такси. Уверял, что вчера вез Пикмаля к Северному вокзалу. Второй звонок — кассирша кино, которая вчера вечером продала ему билет. Я проверяю.

— Лапуэнт вернулся?

— Несколько минут назад. Печатать еще не начал.

— Дай ему трубку.

Затем Лапуэнту:

— Ну как? Фотографы были?

— Были, патрон. И все время, пока Маскулен говорил, они не переставали нас щелкать.

— Где это происходило?

— В колонном зале. Это все равно, как на вокзале Сен-Лазар! Служителям приходилось оттеснять любопытных, а то бы нас задавили.

— Секретарь Маскулена присутствовал при этом?

— Не знаю. Я с ним незнаком. Мне его не представили.

— Много получилось?

— Около трех страниц на машинке. Журналисты стенографировали одновременно со мной.

Это означало, что заявление Маскулена появится сегодня же вечером в последних выпусках газет.

— Он предложил мне принести заявление в перепечатанном виде ему на подпись.

— Что ты ответил?

— Что ничего не могу ему сказать и буду ждать ваших распоряжений.

— Ты не знаешь, есть сегодня вечернее заседание в Палате?

— Не думаю. Я слышал, что все закончится к пяти.

— Ладно, садись печатать и жди меня.

Мадам Годри все не возвращалась. Но не успел Мегрэ пройти и ста шагов, как увидел ее с хозяйственной сумкой в руке. Рядом с ней семенил ее сын. Она узнала комиссара.

— Вы ко мне?

— Всего на минутку.

— Пойдемте. Я как раз делала покупки.

— Пожалуй, мне не стоит подниматься. Мальчик тянул мать за руку, задавал вопросы:

— А кто он? А зачем ему надо с тобой разговаривать?

— Не мешай. Он хочет спросить меня.

— А что?

Мегрэ вынул из кармана фотографию.

— Вы узнаете его?

Наклонившись, она посмотрела на фото и воскликнула:

— Это он!

Таким образом, выяснилось, что Эжен Бенуа, человек, который курит сигары, появлялся в двух местах: на бульваре Пастера, откуда, очевидно, украл отчет Калама, и в баре на улице Жакоб, где подошел к Пикмалю и повел его в сторону, противоположную Школе дорог и мостов.

— Вы его нашли? — спросила мадам Годри.

— Еще нет. Но теперь это уже вопрос времени.

Мегрэ снова поймал такси и отправился на бульвар Сен-Мартен, жалея, что не взял полицейскую машину: теперь придется объясняться по поводу расходов с бухгалтерией.