Спасти Москву - Ремер Михаил - Страница 53

Что-то крича, он пер напролом, прямо к оседавшему князю. Отовсюду: сзади, справа, слева, спереди, завидев хоругвь, начали стекаться дружинники. Поднимаясь с земли и придерживая руками кровоточащие раны, собираясь из разрозненных отрядов, они, вновь объединившись, двигались прямо на растерявшихся от такого чуда противников. Глаза в глаза. Вперед! Клинки чьих-то сабель, чудом не задевая Булыцкого, рассекали воздух в миллиметрах от кадыка, копыта лошадей то метили в висок, то нависали прямо над ним, грозясь обрушиться всей своей массой на пенсионера, но тот не замечал происходящего. Вцепившись в хоругвь, как утопающий в соломинку, он все пер и пер вперед. Напролом. Вдруг прямо перед ним выросла коренастая фигура, облаченная в щедро обагренные кровью доспехи.

– Роччиз, стой! – растекся в хищной ухмылке тот. Над головой пенсионера злобно сверкнул острый клинок, а сердце, подпрыгнув, замерло.

– А ну, песий сын! Монгол, дернувшись, выронил из рук саблю и безвольно повис на пронзившем его древке копья. В тот же миг мощная рука Владимира Андреевича, не пожелавшего остаться в городе и бросившегося вслед за пенсионером, ловко, как игрушку, оторвала от земли Булыцкого и с размаху усадила на круп коренастой лошадки. – А ты, пришелец, верткий! Втроем сбились с ног, тебя ища. Хоругвь держи! – прокричал он через плечо, рывком разворачивая коня и устремляясь прочь из свалки.

– Назад! Назад! – проорал в ответ пенсионер. – Назад, говорю тебе, черт леший!!! К князю!!!

– Что?!

– Разворачивай, кому говорят!!! Разворачивай!

– Кукиш тебе! Князь приказал.

– Вон, князь твой! Позади! Худо ему! Я помочь могу. Разворачивай, кому говорят! Утеку ведь!

– Куда?! – не сразу сориентировался тот.

– Туда!!! – ткнул тот пальцем, указывая направление.

Князя уже не было. Видимо, тому было действительно плохо. Или, не хотелось в это верить, погиб в бою. Развернувшись, князь ринулся прямо в самую гущу, ведя коня, отчаянно работая мечом, кромсая уже без разбору налево и направо. Булыцкий не отставал, пиная, лягая, колотя древком обступивших его воинов. Момент, и они прямо в центре, где на земле, судорожно хватая воздух ртом, лежал, держась за грудь, Дмитрий Иванович.

– Хоругвь держи! – с трудом перекрикивая гвалт схватки крикнул пенсионер, на ходу вручая Владимиру знамя. Слетев с коня, тот бросился к князю.

– Держись, князь! Держись! – судорожно рассыпая хрустящие упаковки, бормотал тот. – Вот вы где! – нашел он наконец нужные препараты. – Ч-черт! – выругался он, сообразив вдруг, что нужна бы вода, а он по запарке и не сообразил. Тело действовало быстрее разума. Рядом с ним грохнулся на колени раненый воин-кочевник. Ударом клинка ему рассекло артерию. Не помня себя, Николай Сергеевич схватил валявшийся на земле чей-то шлем и ринулся к мужчине. Секунда, и на дне емкости раплескалась горячая алая жидкость. Еще пара секунд ушла на то, чтобы вытряхнуть из пузырька нужное количество капель корвалола и разнокалиберных кругляшков.

– Пей! – подсунув под самый нос Дмитрию шлем, учитель впихнул ему в рот горсть таблеток. – Пей, говорят тебе! – прорычал он, наклоняя емкость так, чтобы кровь попала в рот князю. – Да пей же ты!!! – Дмитрий Иванович закашлялся, едва не расплескав содержимое, но все же выпил. – А теперь эти! Под язык!!! – Донской замотал головой, послушно принимая кругляшки нитроглицерина. – Ну и слава Богу! – окруженный со всех сторон кольцом московитов, он принялся обмахивать посеревшего Дмитрия, подгоняя кислород. Минута, другая, третья, и того начало отпускать: лицо вновь приняло нормальный цвет, дыхание выровнялось, а тело расслабилось.

– Что за зелье подсунул?! – чуть придя в себя, поинтересовался князь. – Все. Думал, Богу душу отдам, – прошептал он.

– Таблетки, – положив голову воина на колени, продолжал тот работать остатками торбы, действуя ею как опахалом. – Они в грядущем на каждую хворь почти будут отдельные. А ты не обессудь, – вспомнив про Милована, продолжал тот, – ежели брюхо прихватит. Для тебя уж больно непривычно.

– Да пусть бы брюхо лучше, – уже чуть уверенней отвечал его собеседник.

А на поле боя все снова переменилось. Московиты собрались под хоругвью Донского и снова отвлекли внимание на себя. Монголы ринулись в бой. В этот момент из пролеска появилась новая, свежая рать русичей. Врезавшись в бурлящую массу, свежие силы принялись рьяно рубить пришельцев, да так, что те, не выдержав, окончательно бросились врассыпную. Сначала, развернув лошадей, потекли всадники. Быстро оценив расстановку сил, понеслись они к прилеску; через узенькое устье между двумя посеревшими от пыли холмами. Вслед за ними, но не особенно усердствуя, ринулась русская конница. Улюлюкая и выкрикивая в спины утекающим вздорные слова, гнали тохтамышевцев прямо к тем самым спасительным холмам.

Секунда – и хрип лошадей вперемешку с отчаянными воплями донеслись до слуха московитов. То тохтамышевские всадники со всего ходу угодили в подготовленную Дмитрием Ивановичем засаду. В низине между холмами заранее щедро были рассыпаны железные шипы чеснока, а сами подъемы – устланы сетями да колючей проволокой так, что лошади путались и рушились на землю, сбрасывая всадников. На вершинах же холмов выросли фигурки дружинников, вооруженных мощными луками да арбалетами, и на отступающих снова пролился дождь смерти.

– Руби собак! – зычно взвыл Владимир Серпуховской, на ходу возвращая старику древко. – Ты теперь хорунжий! Заслужил!

Облаченный в черную свою футболку, он и в самом деле теперь выглядел ох как грозно! Вздрогнул даже пенсионер, едва только представил летящего с копьем наперевес князя, на груди которого ярким пятном красовался мертвец, поднимающий боевое знамя. Впрочем, долго рассматривать картину эту не получилось; приступ князя хоть и прошел, все равно лучше приглядывать было бы за ним, и Булыцкий, развернувшись и опираясь на древко хоругви, похромал назад.

– Принимай, князь, дар, – пошатываясь и еле держась на ногах, подковылял к ним Тверд, удерживая сдернутого им с коня Тохтамыша. – Утечь хотел, шельма. Насилу словил, – толкнул тот Тохтамыша так, что тот, запнувшись, грохнулся на колени рядом с победителем.

Проверенный на Куликовом поле маневр снова удался. Свежее подкрепление врезалось в нестройные ряды монголов, сминая и разнося то в клочья. Не выдержав такого, те рассыпались на отдельные черные точки, в панике разбегающиеся в разные стороны. Русичи, азартно переругиваясь и улюлюкая, бросились пленять беглецов.

Потеряв хана, монголы растерялись и, окончательно пав духом, начали беспорядочно метаться по полю. Впрочем, и московиты уже особенно не бушевали. Окружив отступающих, они заставляли бросить оружие и сводили в сторону, где пленными уже занимались ратники под руководством Владимира Храброго. Он уже разводил по сторонам монголов и рязанских да прочих русских, перешедших на сторону Тохтамыша, распоряжался, куда и каких раненых, куда и каких убитых.

– Руку дай, чужеродец, – попросил князь. – Да подняться помоги.

– Полежал бы, князь, – попытался возразить тот.

– Негоже князю снизу вверх на побежденного смотреть!

– Как скажешь, – вместе с подоспевшим на помощь Твердом они подняли на ноги Дмитрия. – Держи! – Николай Сергеевич протянул князю хоругвь, и тот, навалившись на древко и расставив ноги на ширине плеч, тяжко встал на ноги.

– Подите! – почувствовав себя более или менее уверенно, отпустил он помогавших. – Ну что, Тохтамыш, попадешь ты в Белокаменную, как и хотел, – обратился он к пленнику. – Только не хозяином, – ухмыльнулся он. – В горницу его, – кивнул князь Тверду. – И смотри мне, как с гостем чтобы были с ним все, – Тверд непонимающе уставился на Донского. – Потом растолкую, – бросил Дмитрий Иванович.

– Может, тоже внутрь пошел бы, – осторожно позвал пенсионер. – Слаб еще ты, а тут крови налито да трупьев.

– Ступай ты назад, в Кремль, чужеродец, – отвечал тот. – Не ратный человек ты. Не нагляделся еще. Ступай, ступай, – подбодрил он растерявшегося преподавателя. – Ты что мог, сделал уже. Поклон тебе земной за то. А теперь оставь. Не по твои глаза то, что увидишь.