Аполлон на миллион - Донцова Дарья - Страница 51

– Но потом вы перестали выделять деньги на гимназию, – уточнила я.

Пожилая дама кивнула.

– Да. Сейчас расскажу, что у нас произошло. Оставив квартиру Рите, сын перебрался ко мне. Очень тяжелый выдался год, одна за другой сыпались беды. Мальчик потерял работу, никак не мог устроиться, денег у него не стало. Алексей Константинович сказал ему: «Сними себе однушку, я оплачу ее». Муж понимал, что Прохору со мной жить неловко, и решил помочь сыну. Супруг знал, что Прохор не лентяй, в России было непростое время, фирмы резко сократили расходы на рекламу. И, давайте скажем честно, отдав квартиру Проши его бывшей жене, муж сам создал проблему с жильем. Да, Проша хорошо зарабатывал, но купить себе апартаменты не мог. Алеша мне сказал: «Пусть пока сын поживет на съемной площади, через годик устрою ему двушку». А потом Леша попал в больницу, позвонил мне: «Надя, прилетай скорей, я плохо себя чувствую». Я поспешила в аэропорт… Но не успела, примчалась, когда тело уже в морг увезли. Прах мне не выдали, ведь по документам я была Алеше никто, а европейцы закон тщательно соблюдают. Пепел похоронили на местном кладбище, я в Москву вернулась. Не передать словами, как тяжело было. Но потом еще хуже стало – Проша и Люба погибли… Вот их урны я сама упокоила. Маргарита на кладбище не явилась. Я позвонила ей, трубку сняла Эвелина, близкая подруга невестки, и заявила: «Рите очень плохо, она не может присутствовать».

Надежда Васильевна посмотрела на меня.

– Понимаете теперь, какова штучка моя невестка? Я тогда в недоумение впала. Не прийти на похороны дочери! Ладно, Проша для нее отрезанный ломоть, но Люба… Да любая мать мертвой к могиле ребенка приползет. Но теперь, поговорив с вами, я поняла: Марго побоялась мне в глаза посмотреть. Она придумала историю с выкупом! Это она и Прошу, и Любу убила! Вот почему урны хоронить не явилась! А я была там, рыдала. Господи, меня так поразил вид захоронения предков мужа! На кладбище работают воры! Я пошла в контору, возмутилась: «Прохор платил каждый месяц за уборку, почему на участке Ермаковых бурьян в рост человека?» А тамошнее начальство заявило: «Брехня. Много лет никто за участком не следит. У нас все проходит через кассу, покажите оплаченные квитанции». Я не знала, куда их Проша клал, порылась у него в вещах, но ничего не нашла. Да ведь и так ясно: те, кто могилы обихаживает, нечисты на руку. Сейчас сама плачу, наняла мужика, чтобы имя Алексея Константиновича выбил на камне, хочу все в порядок привести. У Проши-то с Любочкой дешевый крест стоит.

Надежда Васильевна затряслась.

– Понимаете, после кончины Алексея Константиновича я была в шоке, несколько месяцев жила как в тумане. Спасибо Прохору, который рядом был, он опять со мной поселился. Когда отца не стало, денег на съем жилья у сына не было. И с работой у него не ладилось, он целыми днями по городу в поисках места бегал, домой только спать приходил и… ничего, я его утешала: «Сыночек, есть у меня запас, продержимся». Через какое-то время Сережа на свободу вышел, позвонил мне. Я заплакала: «Извини, дорогой, ничем помочь не могу, все у меня плохо. Проша развелся, нигде не работает. Знаю, у тебя денег нет, но и у нас с сыном сейчас напряженно». Он в ответ: «Не переживай, Надя, я выживу». Дал мне свой мобильный, мы созванивались, в гости он пару раз приехал, с Прошей, наконец, познакомился. Сын, помню, очень смутился, когда его увидел.

Ермакова на секунду замолчала, вздохнула.

– Господи, теряю нить разговора. Я же про кладбище рассказывала. Могила сына в ужасном состоянии, я деньги на ее обустройство коплю. Когда их с Любой убили, я нищей осталась… поэтому и крест такой… Совсем, совсем я без денег! Живу на копейки. Хотите, покажу, что у меня с квартирой? Во всех комнатах, кроме той, где мы с вами сидим, потолок обвалился, обои упали, паркет дыбом встал. Незадолго до возвращения Сережи с зоны меня соседи затопили. Хлестало почти сутки, пока с хозяевами связаться смогли – они не в России живут. Еле-еле я гостиную в порядок привела, тут у меня теперь и спальня, и кабинет, все вместе, сплю на диване. А пока мебель мокрой была, я на полу спала на надувном матрасе. Гляньте, у буфета дверцы не закрываются… обои мы с Прошей сами переклеили, а потолок не осилили.

Я задрала голову и увидела, что вокруг люстры действительно темнеют желто-зеленые пятна.

– Предложила Сергею у нас пожить, – продолжала хозяйка. – Он один раз переночевал, и у него аллергия началась на сырость, кашлять стал, чихать, вот и уехал. Господи, за что мне все это? Мало бед было, так еще и потоп!

– Вы потратили все деньги на выкуп сына? – спросил Александр Михайлович. – Как развивались события?

Надежда Васильевна прижала руки к груди.

– Мне почему-то очень холодно.

Я пересела на диван и обняла пожилую даму.

– Понимаю, вам тяжело, но ведь надо разобраться до конца в этой истории.

– Хорошо, – прошептала хозяйка, – только не перебивайте меня.

– Не будем, – пообещала я и превратилась в слух.

Глава 38

О том, что сына похитили, Надежда узнала рано утром, когда к ней неожиданно ворвалась Любочка.

Как уже говорилось, бабушка и внучка ранее были очень близки. Девочка проводила на даче лето, часто посещала старушку, даже хотела стать, как Надежда Васильевна, химиком, из-за чего конфликтовала с матерью, считавшей, что дочери нужно учиться в Японии на переводчицу. Потом вдруг Любаша перестала общаться с бабушкой, прервала летний отдых, второпях уехала домой. Мать Прохора не могла понять, чем обидела внучку, и списала ее взбрык на подростковый возраст, решив: надо подождать, пройдет время, девочка повзрослеет, отношения возобновятся. И вот дождалась… Едва рассвело, на пороге нарисовалась Любаша, очень взволнованная, не такая, как обычно.

– Что случилось? – испугалась ее вида пожилая дама.

– Где твой ноутбук? – резко спросила Люба.

– У меня его нет, – пробормотала пенсионерка.

Внучка, не снимая ботинок, ринулась по коридору, говоря на ходу:

– Врешь, есть. Ты по скайпу с дедушкой общаешься.

Надежда Васильевна была так поражена, что воскликнула:

– Кто тебе сказал?

Люба остановилась.

– На даче услышала ночью, как вы с ним болтаете. Ненавижу врунов!

– Вот почему ты тогда уехала и разозлилась на меня, – осенило Надежду. – Милая, сейчас объясню почему…

– Некогда! – крикнула Люба. – Мне нужен миллион долларов, немедленно. Вот, смотри…

Девочка воткнула в вытащенный бабушкой ноутбук флешку, и Надежда Васильевна увидела сына, услышала про выкуп…

– Живо звони деду и вели миллион дать, – приказала Любаша. – Иначе папу убьют.

– Алексей Константинович умер, – прошептала Ермакова, боясь упасть в обморок.

– Не лги! – затопала ногами внучка. – Надоело!

– Дедушки правда нет, – прошелестела старуха, – он ушел навсегда.

Люба села на пол и зарыдала, повторяя:

– Папочку убьют, если я не привезу доллары, его убьют…

Надежда Васильевна бросилась в бывший кабинет мужа, где был оборудован секретный сейф.

Через пару лет после отъезда Алексея Константиновича дама получила от Филимонова миллион долларов и письмо. Муж просил спрятать деньги и не трогать их, это запас на черный день. Супруга поступила, как ей приказали. Никто, даже Проша, о тайнике не знал.

После кончины ее мужа Филимонов сразу перестал выдавать его вдове ежемесячные суммы. Она у него спросила:

– Олег, где деньги?

Мерзавец ответил:

– Ты о чем? Алексея нет, прибыль ему больше не положена.

Вот тогда вдова поняла: настал тот самый черный день. И показала Проше сейф, объяснила:

– Милый, это все, чем я располагаю. Буду тратить деньги экономно, лишь на самое необходимое. Если я умру, ты теперь знаешь, где запас.

На момент прихода Любы в потайном месте лежало девятьсот девяносто пять тысяч, поскольку старшая Ермакова уже начала тратить деньги. В том числе давала понемногу Прохору, потерявшему работу. Но оплачивать ему отдельное жилье она отказалась, честно объяснив: деньги есть, но их должно хватить на всю жизнь.