Большая книга приключений для находчивых и отважных (сборник) - Волынская Илона - Страница 65

Дмитренко прижал руки к сердцу.

– Ни за что на свете! – вполне искренне поклялся он.

Ах он гад! Ла-адно! Кисонька притворилась, что она глубоко задумалась.

– Здьесь есть немножко душно. Может, правда, ходить гулять? – И, заметив, как мальчишка радостно вспыхнул, она тут же засомневалась: – Но там, наверное, сквозняк и mosquitoes?

– Нет там сквозняков, и комаров тоже нет! – Парень уже почти кричал. Если бы не музыка, его бы услышали и на другом конце зала.

Кисонька поняла, что пора закругляться – клиент почти созрел. Да и компаньоны его в кустах сидят, им может надоесть ждать.

– Не надо нервничать, Сэр-гей, – нежно проворковала она, – давай пойдем гулять. – И, приостанавливая рванувшего к выходу Сережку, попросила: – Только ты мне купить еще кола.

Услышав новый заказ, Дмитренко даже не дрогнул. Надежда, что удастся все же вытащить бесценную американку в сад, перевешивала все остальные соображения. Пацан резво помчался к буфету.

– Я тебе у выход ждать, – крикнула ему вдогонку Кисонька.

Возле дверей на стуле сидела Ильинишна и вязала. Кисонька с легкой завистью посмотрела на старушку. Вот ведь счастливый человек – вяжет себе и не знает, какие странные и зловещие события бурлят в школе! Ни до мошенничеств ей дела нет, ни до похищений…

Почувствовав ее взгляд, Ильинишна подняла глаза и ласково улыбнулась Кисоньке:

– Здравствуй, Эрика, ждешь кого-то?

– Здравствуйтэ. Я ждать Сэр-гей Дмитренко.

Старушка покачала головой:

– Ты с ним поосторожнее, плохой он парень.

– Почьему плохой?

– Жадный. Родители ему достаточно денег дают, никогда не отказывают, а он все норовит на дармовщинку угоститься. Сам ни в жисть никого не угощает. Разве настоящий мужик может так поступать?

Кисонька глянула на бабульку с симпатией. Понимающий человек эта старушка!

– И злой он, – продолжала сплетничать Ильинишна. – У нас его даже «налоговым инспектором» прозвали. Он у малышей деньги отнимал, пока начальник охраны его не застукал и шею не намылил.

– Разве начальник security должен ребьят купать? – изумленно распахнула глаза лже-Эрика.

Ильинишна залилась мелким дробным смехом:

– Да нет, это выражение такое – наказал, значит.

– На, вот твоя кола. Пошли, наконец, – запыхавшийся Сережка выскочил из зала и нетерпеливо затоптался возле Кисоньки.

– Надо же, Сережа девочке угощение купил! – удивилась Ильинишна. – Видать, понравилась сильно. Куда собрались-то?

– Мы недалеко, Ильинишна, только по дорожкам походим, а то Эрике душно, – подталкивая коляску к выходу, бросил через плечо Дмитренко.

– Ну-ну, – неодобрительно процедила уборщица. Оглянувшись, Кисонька успела заметить ее неодобрительно поджатые губы.

Деревья шелестели еще густыми кронами, а первая опавшая листва едва слышно шуршала под колесами коляски. Чуть заметный ветерок скользнул по разгоряченному лбу Кисоньки. Она мечтательно подняла глаза к небу.

– Ах, Сэр-гей, какие звезды! It is so romantic![16]

– Да, – с трудом, словно продавливая свой голос сквозь бетонную плиту, прохрипел Сережка. У него неожиданно пересохло во рту.

– Что с твой voice[17], Сэр-гей? – сочувственно поинтересовалась Кисонька, но рядом с ней уже никого не было.

– Сэр-гей, где ты, Сэр-гей? Не надо прятаться, я бояться, тут есть темно! – Кресло-каталка отчаянно закружилось, поехало по дорожке туда-сюда и влетело в кусты. Со стороны могло показаться, что сидевшая в нем девчонка просто не справилась с управлением.

Три замаскированные фигуры выскочили на тропинку.

– Вот сейчас мы тебе поможем! – зловеще процедила одна. Впрочем, весь эффект испортил тоненький поросячий взвизг в конце фразы. Вторая фигура толкнула первую локтем, и все трое кинулись к застрявшей коляске.

– Спокойно, это похищение! – процедил третий. Натянутый на голову нейлоновый девчоночий гольф почти не изменил его голоса, да и пухлые щечки Сережки Дмитренко выпирали из-под него очень рельефно.

– Если твой папаша выполнит все наши требования, с тобой ничего не случится, – добавил один из его дружков. Троица изо всех сил вцепилась в кресло, но коляска почему-то шла туго. Высокая спинка закрывала от них Эрику, да и девчонка молчала наглухо, видно, онемела от страха.

– Ну что вы возитесь, дернуть не можете как следует? С такими хиляками только на дело ходить, – пропыхтел Сережка, безуспешно теребя каталку.

Обиженные дружки поднапряглись, что-то клацнуло, и коляской словно выстрелили. Сметая все на своем пути, она вылетела на середину дорожки, пару раз крутанулась и встала. Слегка постанывая и держась за ушибленный локоть, Сережка рванул следом, вцепился в ручку, развернул кресло к себе…

Вместо дорогостоящей американки в кресле сидел большой белый гусь! В зеленом десантном берете! С перевязью и кобурой! С пистолетом! Сергей потряс головой, зажмурился, открыл глаза… Да! В коляске действительно сидел большой белый гусь в десантном берете, а на его могучей груди висела кобура с тускло поблескивающим пистолетом!

– Ой… – тихо, но отчетливо сказал Сережка.

Презрительно покосившись на застывшего в ступоре мальчишку, гусь медленно, величественно расправил громадные крылья и отчетливо щелкнул клювом. И тут же пять ярких полос света уперлись в замаскированную троицу.

– Стоять, бояться! – заверещал голос, почему-то, наверное, от страха, показавшийся Сережке и его дружкам совершенно детским.

– Вот они, похитители, с поличным попались! – гаркнул еще кто-то. – Не отвертитесь!

– Интерпол! – металлически лязгнул третий голос. – Сдать оружие, поднять руки, лечь мордой в ближайшую лужу!

– Хана вам, парнишки, за международный скандал спровадят вас уран добывать, а там долго не живут, – лениво посочувствовал четвертый.

Такого незадачливые похитители вынести уже не могли. Тоненько подвывая от ужаса, они ринулись в сторону школы. Тяжелая, словно каменная, рука обрушилась на ворот Сережки Дмитренко, и он свалился в траву. Кто-то безжалостно заломил ему локти за спину.

– Мурка, ты что, правда арестовать его хочешь? Что мы с ним делать будем? – прошипел Вадька прямо в ухо девчонке.

Разочарованная Мурка чуть ослабила хватку, и ее пленник тут же заячьим скоком рванул прочь. Увесистый пинок пониже спины придал ему дополнительное ускорение.

– Будет знать, как ухаживать за девушками в корыстных целях, – задыхаясь, пробормотала Кисонька. – Не смей вытираться моим париком, мне в нем еще неизвестно сколько ходить!

Вырвав у Севы пучок волос, она принялась аккуратно расчесывать его. Катька бережно снимала беретик с Евлампия Харлампиевича.

– Молодец, Харли, умница, – нежно ворковала она над своим любимцем. Вытащив из кобуры пистолет, она небрежно бросила его на дорожку. Послышался сухой пластмассовый стук.

– Когда у нас наконец будет настоящее оружие, а не эта игрушка? – возмущенно процедила Катька.

– Хороший пистолет, – обиделся Вадька. – Я его специальной краской выкрасил, смотри, как блестит, прямо как настоящий.

Кисонька уселась в коляску.

– Перестаньте ссориться. Нет, вы видели их физиономии, когда вместо меня появился Евлампий Харлампиевич!

– Гусь-десантник! Кто угодно перепугается! – хихикнул Сева.

Раскаты дружного хохота заглушили даже громкий стрекот цикад.

– Проводи нас до дырки и возвращайся на дискотеку, – смахивая проступившие от смеха слезы, попросил Вадька.

– Проверь, сухие ли у «Сэр-гея» штанишки, – хмыкнула Мурка.

Кисонька неожиданно посерьезнела:

– Господа компаньоны, а долго мне еще Эрику изображать? Настоящего похитителя мы ведь пока что так и не нашли.

– Не нашли, – с тяжким вздохом согласился Вадька.

Мурка и мальчишки пешком, Евлампий Харлампиевич под мышкой у Катьки и Кисонька в коляске не спеша направились к забору. Тропинка была узковата для такой большой компании, и Кисонька в ее громоздком кресле чуть приотстала.