Танкист-штрафник (с иллюстрациями) - Першанин Владимир Николаевич - Страница 141

– Чего глядеть? – завелся сержант. – Опять заклинил, сколько раз говорили…

Я подошел к «тридцатьчетверке» из второй роты, пробитой болванкой насквозь. Из нее извлекли мертвое тело взводного лейтенанта с оторванной рукой. Башнера крепко приложило головой о броню. Забрызганный кровью, ошалевший от удара, он бормотал что-то бессвязное. Из люка несло горелым порохом и кислым запахом крови. Комбат вместе с обоими ротными советовались, кем заменить убывших танкистов. Кого-то нашли, а остальным приказали искать места для укрытий. Возможна контратака противника.

Контратаки не последовало, зато по нам отбомбились «юнкерсы» в сопровождении истребителей. Один танк перевернуло на бок, раскидало колеса и куски гусениц. Двое ребят из экипажа погибли. Еще два танка крепко тряхнуло взрывной волной и контузило экипажи. Приехали ремонтники, большинство машин батальона имели повреждения.

Адъютант комбата ходил между танками и собирал сведения о потерях, которые мы нанесли врагу. Я сообщил, что взвод уничтожил три пушки «семидесятипятки», грузовик и человек двадцать фрицев. В подсчет вмешались Кибалка и Февралев. Перебивая друг друга, увеличили число уничтоженных пушек до пяти, приплюсовали три раздавленных пулеметных гнезда, а немцев, оказывается, мы перебили не меньше полусотни.

– Не завирайтесь, – посоветовал адъютант. – На нашем участке всего шестьдесят убитых фрицев обнаружили.

Долговязого сержанта Кибалку, с красным от мороза и спирта носом, трудно было переспорить. Загибая пальцы, он посоветовал адъютанту пошарить в разбитых блиндажах, где завалено не меньше взвода фашистов. Февралев, обычно серьезный в этих вопросах, поддержал моего башнера и сообщил, что ребята хорошо прострочили из пулеметов грузовик, набитый удирающими фрицами.

– Ну, и где этот грузовик?

– Выбрался кое-как и трупы увез.

Адъютант хмыкнул и ушел. Я заметил, что Февралев хорошо сдружился с Кибалкой. Оба опытные танкисты, с наградами. У них есть чему поучиться остальным. Не нравилось только, что оба после боя крепко выпивали, а глядя на них, прикладывалась и молодежь.

Не буду лицемерить, после жестоких танковых атак люди вылезали из машин, как шальные, отравленные пороховыми газами, контуженные близкими взрывами и ударами по броне. Некоторые заговаривались, с трудом приходя в себя. От сильных сотрясений шла кровь из носа и ушей, но в санбат с такими пустяками ходили редко. И не по причине отчаянного героизма. Просто врачи, следуя своим инструкциям, не слишком обращали внимание на многочисленные сотрясения, поврежденные ушные перепонки и прочие мелочи. Если ран нет и ходить можешь – нечего притворяться.

Лезть с нравоучениями я не пытался. Строго следил, чтобы не хлебали перед боем (верная смерть!), придерживал молодежь после боя, стараясь не оставлять их без присмотра. Восемнадцатилетние мальчишки пьянели быстро, хвалились оружием, лезли в споры, бывали и несчастные случаи. Да и сами ротные, хоть и держались на ногах, но закладывали крепко. Водка помогала не свихнуться, проспать часов шесть подряд и прийти в себя.

Родной город Аркадия Петровича Гайдара, Шепетовку, освободили без нас. Бригада, понесшая большие потери, стояла в обороне. Иногда проводили контратаки, но распутица и бездорожье сковывали действия и наших и немецких войск. Одновременно шло пополнение частей. Мы получали личный состав, танки. Большинство машин пришли из капитального ремонта. В конце февраля бригаду усилили самоходками СУ-85, вооруженными сильными противотанковыми пушками калибра 85 миллиметров. Ходили слухи, что выпускаются новые танки Т-34 с такой же пушкой, но мы получали машины прежнего образца.

Нашей 38-й армией командовал генерал-полковник Москаленко К. С. Конечно, я его и в глаза не видел, как ни разу не видел и командира корпуса. Комбриг, и тот был для нас недосягаемой величиной. Из бригадного начальства опускался вниз (только не в период боев!) получивший подполковника замполит Гаценко. Была у него такая привычка, «поговорить по душам» с офицерами, похлопать по плечу отличившегося бойца. Только в откровения с ним мы не лезли, знали, что сказанная сгоряча фраза может обернуться против тебя.

Двадцать девятого февраля Первый Украинский фронт облетела весть, что тяжело ранен командующий фронтом генерал армии Ватутин Н. Ф., прославившийся в Сталинградской битве. Мы не знали обстоятельств дела, а тем более, что командующего ранили украинские националисты. Мы недавно вступили на Западную Украину, в обстановке толком не разбирались. По-прежнему провозглашались лозунги «Русские и украинцы – братья!», на плакатах изображался усатый украинский крестьянин, обнимавший русского солдата-освободителя. Какие удары в спину ждут нас от «братьев», мы еще не представляли. Несмотря на старания врачей, генерал армии Николай Федорович Ватутин умрет от раны 15 апреля 1944 года.

Он был самым молодым из командиров фронтов. Ватутин прожил всего 43 года, а звание Героя Советского Союза, в отличие от сотен других генералов, получит лишь в 1965 году. Под его командованием была успешно проведена Киевская наступательная операция, разгромили немецкую группировку под Корсунь-Шевченковским. Перечислять другие заслуги не буду, они подробно указаны в справочниках. Скажу, что генерала Ватутина уважали, и его смерть стала болезненным ударом.

В начале марта началась Проскуровско-Черновицкая операция. Мы двигались на юг. Одна из целей этой операции была отрезать от основных сил 1-ю немецкую танковую армию и другие части, окруженные под Каменец-Подольским. Наступление вначале шло нормально, был освобожден ряд городов. Но сил для разгрома блокированных войск не хватило, мешала распутица. В результате чего окруженная группировка в составе семи танковых и трех пехотных дивизий нанесла сильный контрудар и прорвалась к своим войскам западнее города Чертков.

Мне довелось участвовать в тех событиях, но сначала я хочу упомянуть, как они подавались в шеститомнике Великой Отечественной войны, изданном в начале шестидесятых годов. Там указывается: «Враги потеряли при этом большое количество людей, почти все тяжелое вооружение и боевую технику». Ну, это стандартные фразы. А вот фраза, которая меня очень удивила: «Командующий 1-м Украинским фронтом не принял своевременных решительных мер для усиления группировки наших войск…» (том 4, стр. 272). Поэтому часть фрицев и вырвалась из котла.

Но вплоть до девяностых годов не было принято критиковать командующих фронтами, армиями, да и вообще весь наш славный генералитет. Могли слегка пройтись по командирам дивизий, да и то в редких случаях. А тут командующему фронтом лепят открыто: «Не принял решительных мер!» Что же это был за командующий? Оказывается, маршал Георгий Константинович Жуков, который 1 марта 1944 года временно сменил раненого Ватутина на посту командующего фронтом.

Ну, что же, на отправленного в отставку Жукова Г. К. можно было валить тогда все подряд. Много позже уже более откровенно говорилось, что в результате различных просчетов (конечно, не только Жукова Г. К.) из-под Каменец-Подольского прорвалось около 200 тысяч окруженных немецких войск, или 70–80 % от их общего числа. Однако не все на войне оценивается процентами.

Группировка нашла прореху в кольце, но мы преследовали и били фрицев крепко. Путь прорыва был отмечен вереницами сгоревших и взорванных немецких танков, орудий, грузовиков, трупами завоевателей, вдоволь наглотавшихся нашей земли. Не буду повторять предположения некоторых специалистов, что если бы эту массу блокировали, то ход войны мог измениться.

Мало ли просчетов допускалось и немецким и нашим командованием? Но, чтобы закончить тему высокой стратегии, от которой я был бесконечно далек, приведу еще несколько фраз из того же шеститомника, касающихся Никиты Сергеевича Хрущева, с чьей подачи отправили в отставку маршала Жукова. Вот как описывалось появление Хрущева в освобожденном Киеве в ноябре сорок третьего: «Когда к микрофону подошел Н. С. Хрущев, по площади прокатился гром долго не смолкающих аплодисментов. Киевляне тепло приветствовали боевого руководителя большевиков Украины». Ну, и цитируется бойкая речь Никиты Сергеевича, пестрящая словами: «Вперед, стремительный удар, слава, вечная слава, очищение нашей Родины от немецкой нечисти» и прочее.