Мегрэ и строптивые свидетели - Сименон Жорж - Страница 38

Он уселся, удовлетворенный, и стал поправлять галстук.

Полет Ляшом, не зная, с чего ей начать свой рассказ, пробормотала:

— Уже неделю, с тех пор, как было перехвачено письмо, и в особенности, когда я заметила Леонара на набережной Бурбонов, мне было страшно…

На набережной Орфевр Мегрэ избавил бы ее от этой тяжкой исповеди, так как сам рассказал бы о происшедших событиях, и ей оставалось только подтвердить их или в случае необходимости поправить его.

— Продолжайте, мадам…

Она не привыкла говорить в присутствии стенографа, который записывал ее показания. Это ее подавляло. Она подыскивала слова, и несколько раз Мегрэ должен был сдерживать себя, чтобы не вмешаться. Он забыл погасить трубку, которую, не замечая этого, продолжал курить, сидя в своем углу.

— Особенно меня пугал Леонар, потому что именно он любой ценой поддерживал существование фирмы… Однажды; это было уже давно, когда я не решалась сразу вручить ему сумму денег, более крупную, чем обычно, он произнес целую речь, в которой он сравнивал большие коммерческие фирмы со старинными аристократическими семействами. «Мы не имеем права, — говорил он, холодно смотря на меня, — допустить разорения такого дома, как наш… Я способен на все, чтобы этого избежать…» Я это вспомнила недавно… И тогда я сразу же чуть не сбежала из дома, хотела поселиться в гостинице, пока будет оформлен развод…

— Что вам помешало это сделать?

— Не знаю. Я хотела честной игры до самого конца и чтобы все было правильно… Это трудно объяснить… Чтобы это понять, нужно было прожить в этом доме долгие годы… Арман — слабый человек, больной, он только тень своего брата… А Жан-Поля я полюбила… В самом начале я надеялась, что у меня будут дети… Они тоже надеялись, следили за мной, ждали признаков беременности… Их очень огорчало, что у меня нет детей… Я часто думала, не поэтому ли Леонар пытался…

Она резко изменила тему.

— Это правда, что Жак передал мне автоматический пистолет… Я не хотела его брать… Я боялась, что у меня его найдут… Вечером я клала его на ночной столик, а днем носила в сумке…

— Где он находится в настоящее время?

— Я не знаю, куда они его дели. Все было так хаотично и так кошмарно после…

— Расскажите нам о том, что было до.

— Я вернулась домой около двенадцати ночи. Возможно, в половине двенадцатого… Я не поглядела на часы… Решила, что, как бы то ни было, это будет предпоследняя ночь… Я вздрогнула, увидя, что дверь из комнаты Леонара открывается… Он смотрел молча, как я вхожу к себе, не пожелал мне даже доброй ночи, и это меня напугало… Когда, раздевшись, уже в халате, я пошла в ванную комнату, то заметила свет под его дверью… Я еще больше испугалась… Возможно, это было предчувствие… Я решила не ложиться, а сесть в кресло и ожидать в темноте рассвета…

— Вы не приняли вашего обычного снотворного?

— Нет. Я не посмела… В конце концов я все-таки легла, положив рядом пистолет, решив не засыпать. Я лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к шорохам спящего дома…

— Вы слышали, как он вошел?

— Прошло не меньше часа… Кажется, я ненадолго задремала. Потом я услышала скрип паркета в коридоре… Я села на кровати…

— Ваша дверь не была заперта на ключ?

— Ключа не было, так же как и в других дверях этого дома, и потом — замок был уже очень давно сломан… Мне показалось, что кто-то поворачивает ручку двери, и тогда я осторожно встала и прижалась к стенке недалеко от кровати.

— В коридоре горел свет?

— Нет. Кто-то вошел. Я ничего не видела в темноте. Я боялась слишком рано стрелять, уверенная в том, что, если я промахнусь…

Она не могла больше сидеть и продолжала свой рассказ стоя, обращаясь к Мегрэ, а не к следователю.

— Я почувствовала чье-то дыхание. Чужое тело почти задело меня. Я уверена, что его рука поднялась, чтобы ударить то место на подушке, где должна была находиться голова. И тогда, не отдавая себе отчета, я нажала курок…

Мегрэ нахмурился. Внезапно, не обращая внимания на субординацию, он произнес:

— Разрешите, господин следователь?

И, не дожидаясь ответа:

— Кто зажег лампу?

— Не я. Я не могу вспомнить. Я бросилась в коридор, сама не зная, куда бежать… Конечно, я бы выскочила в одной рубашке на улицу…

— На кого вы натолкнулись?

— На моего мужа… Должно быть, это он зажег лампу.

— Он был совершенно одет?

Она смотрела на него широко открытыми глазами. Сделав усилие, чтобы восстановить в памяти эту картину, она пробормотала:

— Да. Но тогда меня это не удивило…

— Что было дальше?

— Должно быть, я закричала… Я помню, что я открыла рот» чтобы закричать… Потом я потеряла сознание… А потом, позже, начался весь этот кошмар… Сверху спустился мой свекор… Катрин тоже… Она больше всех говорила… Я слышала, как она заставила Жан-Поля вернуться в его комнату,.. Я видела, как Арман вышел из моей комнаты с огромным гаечным ключом…

— С тем ключом, которым Леонар пытался вас убить?

— Наверное… Они приказали мне замолчать, перестать плакать…

— Кто они?

— Мой свекор… И эта ведьма Катрин… В особенности она!.. Это она вымыла полы и помогла Арману перенести тело… И она же заметила пятна крови на моей простыне, потому что Леонар упал поперек раскрытой постели…

— Они были поражены тем, что случилось? — спросил, в свою очередь, следователь:

— Я не могу этого сказать… Они были подавлены, но не удивлены…

Следователь продолжал:

— Именно тогда они занялись лестницей и оконным стеклом?

— Нет.

Мегрэ снова вмешалься:

— Не забывайте, господин следователь, что около десяти часов вечера видели кого-то, очевидно Леонара, разбивающего бутылочные осколки на стене… В это же самое время они перетаскивали лестницу, смазывали мылом оконное стекло…

Она вздохнула:

— Я тоже так думаю…

Радель снова начал:

— Вы видите, господа, что моя клиентка….

— Минутку!

Следователь заговорил сухо и строго:

— Кто велел вам молчать и делать вид, что произошло ограбление?

— Никто в частности.

— Боюсь, что я вас не понимаю.

Черт побери! Его напичкали теориями, и теперь он хотел, чтобы истина подчинялась этим теориям и подходила бы под ту или иную категорию.