Я познаю мир. Разведка и шпионаж - Дамаскин Игорь Анатольевич - Страница 34

Эта вода явилась той каплей, которая переполнила терпение немцев. Абвер потерял интерес к Любе, и ее бросили в общую камеру, где подвергли тем же пыткам, что и ее товарищей–молодогвардейцев.

Характер и воля Любови Шевцовой оказались сильнее пыток. Она не только сама держалась жизнерадостно, стойко, но и подбадривала подруг. Всегда острая на язык, она и в камере оставалась такой.

За несколько часов до казни Люба написала на стене камеры осколком кирпича: " Мама, я тебя сейчас вспомнила. Твоя Любаша".

Любе удалось отправить матери две записки:

"Здравствуйте, мамочка и Михайловна! Мамочка! Вам уже известно, где я нахожусь... Прости меня за все, может я тебя вижу в последний раз, а отца уже, наверное, не увижу.

Мама, передайте привет тете Маше и всем–всем. Не обижайся, с тем и до свидания. Твоя дочурка Любаша".

И вторую, по своему лаконизму и силе выраженного в ней чувства достигающую эпических высот:

"Прощай мама, твоя Любка уходит в сырую землю ".

Не случайно эта записка включена в книгу П. Мальвецци и Дж. Пирелли "Письма обреченных на смерть борцов европейского Сопротивления", изданной в Италии.

Посмертно Любови Григорьевне Шевцовой присвоено звание Героя Советского Союза.

Аня Морозова

Одна из самых удивительных героинь Второй мировой войны – Аня Морозова, ставшая у нас широко известной благодаря фильму "Вызываем огонь на себя", где ее роль блестяще исполнила Людмила Касаткина. Но мало кто знает, что Сещинское подполье, о котором рассказывается в фильме, это только треть ее боевой биографии.

До войны на станции Сеща Смоленской области, километрах в трехстах от Москвы, размещалась авиационная воинская часть, где скромным вольнонаемным делопроизводителем работала двадцатилетняя Аня Морозова.

22 июня 1941 года она явилась к начальству и подала заявление об отправке на фронт.

– Здесь такой же фронт, – сказали ей. – Будешь работать на старом месте.

Но немцы подходили все ближе, и однажды Аню пригласили в кабинет заместителя командира части. Там сидел незнакомый немолодой офицер.

– Аня, – сказал он, – мы тебя хорошо знаем. Скоро здесь будут фашисты. Наша часть эвакуируется. Но кто–то должен остаться. Работа будет опасной и сложной. Готова ли ты на нее?

Аня ответила согласием.

Немцы полностью восстановили и расширили первоклассный аэродром, построенный незадолго до войны. Сещинская авиабаза стала одной из крупнейших баз дальней бомбардировочной авиации Гитлера, откуда самолеты совершали налеты на Москву, Горький, Ярославль, Саратов... Аэродром имел сильную противовоздушную, оборону, был надежно защищен с земли, все подступы к нему блокированы, территория вокруг базы находилась на особом режиме.

Первое время в разведывательную группу Ани входили девушки, работающие в основном в сфере обслуживания немецкой воинской части. Но вскоре они сделали своими помощниками мужчин. Это были молодые поляки и чехи, мобилизованные на работу в немецкую армию: два Яна – Тима и Маньковский, унтер–офицер Венделин Рогличка и другие.

"Аня Морозова и ее девушки, – вспоминал много лет спустя Ян Тима, – были пружиной и взрывателем всего нашего дела".

Если поначалу успехи носили случайный характер – Ане, например, удалось похитить у немцев противогаз новейшей конструкции или узнать номера частей, дислоцированных на аэродроме, то с приобретением новых помощников работа стала планомерной и постоянной.

– Что мы должны узнать для вас? – спросил Ян Тима.

– Все, – ответила Аня. – Все об аэродроме, все об авиабазе, все о противовоздушной и наземной обороне.

Вскоре Ане передали карту с нанесенными на ней штабами, казармами, складами, мастерскими, ложным аэродромом, зенитками, прожекторами, точным обозначением мест стоянок самолетов с указанием их количества на каждой стоянке.

Карту переслали в разведотдел штаба Западного фронта. В результате совершенного после этого налета сгорело двадцать два самолета, двадцать были повреждены, три были сбиты при попытке подняться в воздух. Сгорел склад бензина. Аэродром вышел из строя на целую неделю. И это в дни ожесточенных боев!

Об успешной бомбежке сообщалось в сводке Совинформбюро.

С того времени по ориентирам разведчиков бомбежки Сещинской авиабазы проводились систематически, несмотря на создание ложных аэродромов, усиление сети ПВО и т. д.

В дни Сталинградской битвы по базе был нанесен мощный удар – сброшено две с половиной тысячи авиабомб, выведено из строя несколько десятков самолетов. К этому времени Аня имела своего человека в штабе коменданта Сещинского аэродрома. Этим человеком был Венделин Рогличка. Он имел возможность добывать такие сведения, как графики полетов, данные о запасных аэродромах и даже планы карательных экспедиций против партизан. Именно он сообщил Ане о выезде части летного состава Сещинской авиабазы на отдых в село Сергеевку. Партизаны, совершив ночной налет на "дом отдыха", уничтожили около двухсот летчиков и техников.

Но велась не только разведка. Вскоре группа Ани приступила к операциям по саботажу. Начали с небольшого: подсыпали сахар в бензин, песок в пулеметы, похищали парашюты и оружие. Постепенно перешли к диверсиям. К бомбам и бомболюкам самолетов прикрепляли мины замедленного действия, которые взрывались в воздухе, и самолеты гибли "по неустановленным причинам" через час–полтора после вылета.

3 июля 1943 года разведчики заметили на аэродроме необычное оживление. Прибыло множество новой техники и летного состава. Удалось подслушать разговоры летчиков о том, что 5 июля начнется наступление на Курской дуге. Информация была своевременно передана в Центр и стала еще одним подтверждением уже имеющихся разведывательных данных, что помогло нанести противнику упреждающий удар и сыграло немаловажную роль в исходе одной из крупнейших операций Второй мировой войны.

Только в дни Курской битвы подпольщики из группы Ани Морозовой взорвали шестнадцать самолетов! Экипажи погибали, не успевая радировать о причине. Никакие расследования ни к чему не привели – Сещинское подполье одно из немногих, не знавших предательств. Погиб лишь, попав в лапы гестапо по собственной вине, Ян Маньковский и умер как герой, никого не выдав.

Вскоре после этого на глазах у всех, едва успев взлететь, взорвались три самолета, на которые установил мины Ян Тима. Они должны были взорваться через час после вылета, но вылет задержался. По Сещи прокатилась волна арестов. Ян Тима и Стефан Гаркевич были тоже арестованы, но бежали, и Аня переправила их в партизанский отряд. Удалось спастись и большинству других подпольщиков.

18 сентября 1943 года Сеща была освобождена. Аня поступила в школу радисток–разведчиц той части, в которой когда–то служили Зоя Космодемьянская и Константин Заслонов., После этого родные потеряли с ней связь. А в 1945 году получили извещение, что она пропала без вести.