Каспар Фрай (авторский сборник) - Орлов Алекс - Страница 121

– Я пошел, дорогая, – предупредил Каспар Генриетту и, поцеловав ее в щеку, добавил: – Еще увидимся.

Под «увидимся» он подразумевал короткую встречу среди суеты, когда Генриетта доставит возок с продовольствием.

– А Хуберт?

– А что Хуберт?

– Ты забыл поцеловать его.

– Но он же может проснуться и заплакать.

– Если ты не вернешься… – Голос Генриетты дрогнул. – Я даже не смогу объяснить сыну, почему ты его не поцеловал.

– Вот еще, Генриетта, о чем ты говоришь?! Я обязательно поцелую Хуберта, но я вернусь!

С выражением негодования на лице Каспар проследовал в детскую и остановился, глядя на Хуберта. Младенец видел хороший сон и улыбался. Каспар решил, что это добрый знак, не может младенец улыбаться, если его отец отправляется на верную смерть.

Наклонившись, он поцеловал Хуберта в нежную, пахнущую молоком щечку и осторожно выскользнул в коридор.

– Ну что? – спросила Генриетта.

– Спит. И улыбается.

– Береги себя, Фрай, помни, что у тебя есть семья…

– Ну конечно, душа моя, конечно. Меня хранят мои покровители. – С этими словами Каспар приложил ладонь к груди, коснувшись через одежду талисмана.

Улицы были затоплены молочным туманом, который волнами катился вдоль стен и закручивался в водовороты.

Рыночная площадь пребывала в спячке. Повсюду валялись черепки разбитых кувшинов, вздувшаяся рыба, оброненная пьяным паромщиком, и шелуха от лесных орехов.

Пройдя мимо потухших фонарей домов любви, Каспар взбежал по ступеням гостиницы и, стукнув в дверь, разбудил сонного приказчика.

– Желаете комнату? – спросил тот, не открывая глаз.

– Нет, спи дальше, – ответил Каспар и свернул в правое крыло гостиницы, звеня на ходу новыми шпорами.

В комнате, в которой ночевала основная часть его отряда, все солдаты оказались на ногах, умытые и одетые, готовые к действию. Бертран тоже находился здесь в щегольском охотничьем костюме и с дедовским мечом в руках.

– Ура его милости! – воскликнул гном и соскочил со скрипучего стула.

– Наконец-то! – поддержал его Углук. – А когда завтракать будем?

– Ты уже проголодался?

– Конечно. Ночь была такой длинной.

– У тебя же есть деньги.

– Деньги есть, а еды нету. Сейчас все закрыто, просто безобразие.

– Он уже бегал по площади в поисках съестного, – сообщил Фундинул и, покосившись на орка, проворчал: – Жалкий раб своего желудка.

– Ладно, с едой разберемся, запасов у нас хватает. Больных нет?

– Какие больные?! – воскликнул Бертран, пришедший с вечера в хорошее настроение и не утративший его за ночь. – Скорее бы уж оказаться в седле, и в галоп! А гостиницу эту я бы поджег.

– А что, можно? – спросил Фундинул и выжидающе посмотрел на Каспара.

– Ну вот еще! Вы что, с ума все посходили? Никаких гостиниц не жечь! А от тебя, Фундинул, я этого не ожидал.

– Во! А мне всегда говорит, что это я варвар! – не растерялся Углук.

– Аркуэнон, как ты себя чувствуешь? – спросил Каспар, заметив, что эльф, как всегда, стоит возле окна, чистый и аккуратный, а его постель выглядит так, будто ею и не пользовались.

Эльф ответил не сразу. Прежде Каспара эта его манера очень раздражала, пока он не понял, что Аркуэнону просто необходимо чувствовать себя высшим существом, стоящим над всеми.

– Все в порядке, Каспар.

– Мессир, что скажете вы?

Мессир Маноло поднялся с единственного в комнате кресла и, разведя руками, сказал:

– Пока не предвижу никаких трудностей.

– Вот и отлично, тогда мы можем выступать.

– Так как насчет завтрака? – напомнил Углук, сглатывая голодную слюну.

– В хозяйстве Табриция, я полагаю, найдется сыр и хлеб. Но платить будешь сам.

– Заплачу с удовольствием!

58

Когда весь отряд был уже на улице, Каспар разбудил приказчика и, вручив ему мешочек с серебром, сказал: – Плата за номер.

– Премного благодарствую, – ответил тот, не открывая глаз, и снова захрапел, едва Каспар отошел от стола.

– Ой, я думал, что умру в этом болоте! – пожаловался Бертран, оглядываясь на гостиницу. – И все-таки надо было ее поджечь!

– Нет, Бертран, – возразил Углук. – Ты никогда бы не умер в гостинице, ты воин, а воины умирают на поле брани с мечом в руках.

– А я не согласен, – вмешался Фундинул. – Зачем умирать на поле брани? Война – это только средство, а цель – это преуспевание.

– Да вам, гномам, только бы денежки копить, – сказал Углук.

– А вам, оркам, только бы драться! – парировал гном. – Да в кости играть, да в тюрьме сидеть.

«Да когда же это кончится?» – думал Каспар, делая вид, что не слышит очередной ссоры гнома и орка. Если бы он штрафовал их, как обещал, оба уже остались бы без будущего жалованья.

Впереди, возбужденно размахивая руками, шел Бертран, за ним Каспар и мессир Маноло. Замыкали шествие орк и гном, которые продолжали переругиваться вполголоса, осторожно поглядывая в сторону Каспара. Рядом с занятыми друг другом спорщиками шел молчаливый Аркуэнон. По его лицу нельзя было понять, рад он походу или нет.

– Начнем новую жизнь! – произнес Бертран, ни к кому не обращаясь. – Долой пьянки и шлюх! Послужим справедливости!

Судя по всему, потеря родственников не слишком его огорчила. Они похоронили его, он похоронил их и смирился с этим задолго до случившейся трагедии. К тому же теперь с Бертрана свалился груз обвинений, ведь не стало не только обвинителей, но и жертвы – супруги покойного брата Густава.

Немногочисленные пока прохожие пугались, увидев столь разношерстную компанию. Особенно шарахались они от орка, которого принимали, наверное, за припозднившегося грабителя, а вот Аркуэнон вызывал любопытство, поскольку эльфы в этих местах встречались редко.

«Лишь бы здесь не было шпионов короля», – думал Каспар, вглядываясь в каждое лицо. Их в Ливене теперь хватало – людей, которые следили за богатыми домами и докладывали о каждом шаге всякого городского чиновника. Внимание королевских шпионов было объяснимо: Ливен являлся опорным городом всего герцогства, и именно Ливен, с его ремесленниками и торговцами, приносил основную часть налогов в казну герцога Ангулемского.

Стоило принудить население присягнуть королю, и золотой ручеек потек бы в другую сторону, а герцогу пришлось бы туго: ведь армия, пусть даже самая верная, нуждалась в жалованье.

Каспар вспомнил о шпионах недаром. Не успели он и его отряд скрыться за углом, как гостиничный приказчик оторвал помятую физиономию от стола, широко зевнул, и тут в памяти его всплыл наказ хозяина:

«Если вдруг они уйдут, Рапполо, немедленно буди меня!»

«Даже если вы будете спать, ваша милость?»

«Я же сказал, дубина, – буди!»

Рапполо вскочил и, громко топоча по деревянным ступеням, взбежал на второй этаж. Там, в номере с синими занавесками и столом из душистой сосны, спал его хозяин.

– Ваша милость, господин Нинбург, ушли! Ушли, ваша милость! – закричал приказчик, расталкивая хозяина.

– Кто и каким числом? – промурлыкал тот во сне.

– Те самые ушли!

– Те самые?

Храп хозяина прервался, он открыл глаза и совершенно отчетливо произнес:

– А говорили, на неделю останутся, жулики. Деньги отдачи?

– Вот!

Приказчик протянул кошель с серебром.

– М-да, – проверив его на вес, произнес хозяин. Даже лишнего дали. Ну да ладно. Пшел на место, дармоед…

– Слушаюсь! – Приказчик поклонился и побежал вниз.

59

Хозяин соскользнул с кровати, поддернул кальсоны и поплескал в лицо теплой водой из кувшина. Затем он натянул штаны, надел помятую куртку и с трудом втиснул ноги в выходные башмаки с пряжками.

Взглянув на себя в мутное зеркало, он поправил красный колпак и, спустившись по лестнице, прошел мимо сидевшего с бодрым видом приказчика.

На улице было сыро, злые с похмелья дворники гоняли по Рыночной площади мусор, сплевывая и ругаясь на городские власти.