Каспар Фрай (авторский сборник) - Орлов Алекс - Страница 101

– Ваше сиятельство, баллиста наведена!

– Зажигай!

Запальщик поднес факел, и тростниковый шар почти мгновенно заполыхал.

– Посылай!

Главный мастер ударил деревянным молотком по стопорной скобе, лязгнули цепи метательной корзины, и огненный шар с ревом стартовал в ночное небо.

Облегченная мачта врезалась в суппорт, отчего подпрыгнула вся рама. Глядя на уносящуюся вдаль комету, обслуга баллисты перевела дух.

Горящий шар благополучно долетел до холма и обрушился на склон, подняв тучи искр и распавшись на несколько частей. Все они огненной лавиной покатились на лагерь де Гиссара.

Не дожидаясь приказа, самый легкий из обслуги вскарабкался на мачту и зацепил ее толстой стальной цепью. Застрекотали механизмы, отпускающие "пружину, чтобы мачту можно было положить и запереть затворной скобой.

– Давай-давай, ребята! – крикнул главный мастер.

На этот раз процесс заряжания происходил быстрее. Подкатили новый тростниковый шар, уложили его в корзину, и, помедлив мгновение, фон Марингер скомандовал:

– Посылай!

И снова комета стартовала в небо, гудя, словно рой потревоженных пчел. Едва мачта грохнула о суппорт, снова застрекотали заводящие механизмы, готовя баллисту к очередному выстрелу.

В лагере уже пылали несколько шатров, и было видно, как между ними мелькают крохотные фигурки. В этот момент на склон обрушился еще один шар, он развалился на куски, которые наперегонки понеслись к лагерю.

Баллиста выстрелила еще дважды, а затем фон Марингер приказал перенацелить ее на другой холм, где стояла примерно треть шатров де Гиссара. Один за другим туда улетели два подожженных шара, и оба выстрела тоже оказались удачными.

После этого наводчики снова занялись основным лагерем, расстреливая его тридцатифунтовыми ядрами, которые «Большая Берта» отправляла в полет по десятку за раз. Нанести серьезного урона живой силе противника эти ядра не могли, зато они усиливали панику, царившую в стане разбойников.

В конце концов досталось и фланговым отрядам уйгунов. Их тоже накрыло тридцатифунтовой дробью, да так, что посреди ночи были слышны крики о помощи и пронзительное ржание покалеченных лошадей.

На четырнадцатом выстреле баллиста не выдержала: мачта переломилась от удара о суппорт, хлестнула цепью по камням, выбив искры, а затем сорвалась и придавила внизу нескольких мастеровых.

– Что ж, мы успели немало! – сказал фон Марингер, совсем не огорченный, казалось, поломкой «Большой Берты» и гибелью рабочих. И он был прав – лагерь противника горел, а солдаты и лошади метались и давили друг друга.

– Разбирайте ее, – приказал граф, уходя со стены. – Завтра нам понадобится много свободного места.

29

Новое утро выдалось для де Гиссара горьким. В воздухе еще держался запах дыма от сгоревших шатров, а недалеко на склоне лекари суетились около обожженных солдат. Их было полторы сотни. Кое-кто из них все же был в состоянии держать меч, другим отводили жить только до вечера.

До сих пор не удавалось собрать всех лошадей, напуганные животные с опаленными гривами боялись людей и носились по окрестным холмам, не подпуская к себе никого.

Помимо обожженных, хватало и покалеченных. Солдаты с поломанными конечностями и привязанными к ним дощечками попадались повсюду. Одни уныло переговаривались возле костров, другие, каждый наособицу, сидели, глядя в землю. Случившееся ночью стало для де Гиссара полной неожиданностью. Он, конечно, слышал стук молотков и догадывался, что противник готовит какое-то новое оружие, однако думал, что увидит его в действии во время штурма. Это было бы логично, однако обстрел среди ночи этими чудовищными огненными шарами, да еще на таком расстоянии… В первые мгновения де Гиссар и сам чуть не поддался панике. Ему показалось, будто его атаковали огненные драконы из Сабинленда, по крайней мере ревели эти пылающие шары столь же ужасно.

Лишь поднявшись выше по склону, граф понял, что угроза исходит из самого замка. Фон Марингер применил новую гигантскую баллисту, которой было по силам добросить снаряды до лагеря. Подобное орудие должно было иметь огромную метательную мачту, однако когда рассвело, над стенами замка не удалось увидеть ничего необычного.

– Может, они ее положили? – предположил подошедший Мюрат.

Как и его хозяин, он не спал всю ночь, организуя чрезвычайные меры по спасению лагеря и армии. Во время беготни он получил ожог в пол-лица, однако сумел вернуться к обязанностям главного тысячника. За это де Гиссар был ему благодарен.

– Может, и положили, ты же видишь, каков этот фон Марингер. Пожалуй, я сдеру с него шкуру живьем, хотя прежде делать это не собирался… – Де Гиссар вздохнул. – Вот и будь после этого добрым и милосердным. Освежую живьем, а всех остальных – на кол. Понял меня?

– Понял, хозяин.

– Что с лошадьми?

– Безвозвратно потеряно около двух сотен, в основном ожоги и сломанные ноги. Еще сотня бегает по холмам, но это теперь тоже нестроевые лошади – животное, испытавшее такой страх, в строй уже не годится. Придется прирезать.

– Резать так резать, в этом большой беды нет, порежем лошадей – накормим солдат, а вот потери в войске… Сколько?

– Погибших не более тридцати, но раненых оказалось почти пять сотен, в том числе триста уйгунов. Они побежали к своим лошадям, когда все это началось, а испуганные животные понеслись прямо на них, многих потоптали.

– Послушай, Мюрат, а может, это магия? Посмотри – мачты нет. Что тогда метало эти шары? Что, если в подвалах замка сидят какие-нибудь тысячелетние колдуны, а? Нам ведь тогда отсюда бежать надо.

– Если колдуны – то надо бежать, – согласился Мюрат.

Он понял, на что намекал хозяин. Несколько лет назад в глухом лесу далеко на севере они наткнулись на небольшой форт, окруженный деревянным частоколом. Больше из хулиганства, чем по необходимости, де Гиссар приказал взять форт штурмом. Поначалу это показалось делом простым – зажигай дерево и жди результата, однако частокол горел плохо, и дело дошло до лестниц и крючьев-тройников. Солдаты взбирались на частокол, прыгали вниз и исчезали. Всего за час де Гиссар потерял армию из двух тысяч бойцов, а поняв, что дело нечисто, погнал лошадь прочь.

Тогда они проплутали по лесу семеро суток, а когда вышли к какой-то деревушке, тамошние долгожители рассказали о колдунах, что жили в чаще не одну тысячу лет. Если случалась засуха или мор, на поклон к ним отправлялись самые уважаемые люди, неся с собой разнообразные дары – золото, богатую одежду, мед.

После того случая де Гиссар три месяца не вел никаких дел, и тысячники стали уже поговаривать о том, что хозяин решил завязать с лихим промыслом, но потом граф отошел, и все покатилось по проторенной дорожке.

– Наверняка я не знаю, хозяин, есть у фон Марингеров магия или нет, но страха у меня нет, а вот тогда– у частокола, страх был. Такой страх, будто за ноги кто хватал. А что мачты не видно, так сломалась она. Уйгуны с правого фланга говорили, что ночью в замке был страшный треск. Сломалась их баллиста, иначе бы они нас ею до сих пор угощали.

Де Гиссар с облегчением вздохнул и заулыбался. Мюрат его убедил.

30

Только ближе к полудню армия де Гиссара оправилась и снова была готова действовать. Строительные команды пополнили свои ряды и сменили на уступах ночную охрану. Тяжело отдуваясь, вахмистры вынесли тяжелые щиты и стали в стороне от укреплений, чтобы руководить строительством. При каждом подозрительном звуке со стороны замка они приседали, боясь, что их снова начали обстреливать катапульты-трапеции.

Мюрат перебрался на правый фланг, где взялся организовывать новую лаву. Решив усилить давление на осажденных, он увеличил количество всадников в лаве с одной тысячи до двух, включив в нее почти всех оставшихся в строю уйгунов.

Обмотанные просоленными веревками стрелы были уже готовы. По замыслу де Гиссара, каждый воин должен был успеть выпустить по замку четыре стрелы.