Каспар Фрай-2 (авторский сборник) - Орлов Алекс - Страница 139

– Не поживает уже, околел.

– А чего так?

– Чернила выпил, – вмешался Одигул. – Две меры, а они на волчьей ягоде были настояны.

– Да, жаль скотинку. Боевой был мул.

– На-ра-бо-ту! На-ра-бо-ту, бестельники! – стал кричать Ваулис, ударяя билом в гонг. Работники спешно заглатывали остатки скудного обеда и спешили к стапелям. Тем, кто был не слишком проворен, полагалось десять плетей.

Глава 78

Когда воз остановился перед воротами замка вердийского конвендора, Каспар пришел в себя и открыл глаза. Бок нестерпимо жгло, как будто в рану насыпали соли. В первую минуту Каспар подумал, что это пытка, но затем приподнял голову и увидел, что одет полностью, да и повязка на месте, а вот под ней рану будто разрывало.

Из того, что с ним случилось, Каспар помнил немного. В крепости его ударили по голове, а потом везли связанного в Тыкерью. Он не сомневался в том, что будет приговорен к смерти, вот только зачем было везти его в Тыкерью, может, из его казни хотят устроить потеху для черни?

Руки пленника были растянуты в стороны и привязаны сыромятными ремнями к боковым сборкам воза. Справа и слева ехали конные, по трое с каждой стороны. Их мечи лежали в ножнах, однако взгляды были острее клинков. Эти солдаты не забыли, что сделал Каспар с их товарищами при помощи жуткой «лаплодуббан эппсо».

Воз въехал на мощенный булыжником двор и остановился. Каспар огляделся: со всех сторон стояли высокие постройки, сложенные из серого булыжного камня. Островерхие крыши были покрыты медью, коньки венчали фигурки морских животных.

К возу подошел человек с непокрытой головой, его лицо показалось Каспару знакомым.

– A-a, очнулся, сволочь… Отвяжите его и поднимите!

Сопровождавшие Каспара солдаты спешились и стали отвязывать его, грубо дергая за узлы, чтобы доставить пленнику боль.

– Поосторожнее с ним, придурки! – обругал их Иппон по вердийски. – Это не простой пленник, это шпион короля!

Солдаты засопели от злости, но обращаться с Каспаром стали бережнее. Его подняли с воза и поставили на ноги, сильная резь пронзила низ живота, Каспар поморщился и, повернувшись к Иппону, сказал:

– Ваша милость, мне по нужде нужно…

– Потерпишь, оккупантская рожа!

– Сил нету терпеть, я налью в штаны и буду вонять!

– Ты и так уже воняешь, – попытался возразить Иппон, однако сдался. Залитый мочой пленник не годился на роль опасного королевского шпиона, с поимкой которого Иппон связывал большие надежды.

Под присмотром четверых солдат Каспара отвели в небольшой флигель, что-то вроде лакейской, где указали отхожее место, чисто вымытое, с побеленными каменными стенами.

Каспар опорожнял растянувшийся мочевой пузырь со стоном облегчения, казалось, его струя никогда не иссякнет. Но вот наконец все закончилось, и он вышел к охранникам, улыбаясь им, как своим родственникам.

Рядом с возом ждал нетерпеливый Иппон.

– Ну что, теперь не нальешь в штаны? – усмехнулся он.

– Благодарю вас за сострадание к раненому, ваша милость, – поблагодарил Каспар.

Иппон хотел сказать в ответ какую-нибудь грубость, но передумал. В конце концов, он ведь не обычный солдафон, а представитель конвендора.

– Иди давай, сейчас у тебя пропадет желание шутить, рембуржец.

Понукаемый двумя охранниками, Каспар двинулся следом за этим человеком со знакомым лицом. Вспомнить, где они виделись, не удавалось, жжение в правом боку так донимало, что напрочь отшибало все мысли.

Во дворце оказалось сумрачно и пахло сыростью. Отделанные камнем стены украшала резьба, изображавшая разделанную сельдь, сцепившихся клешнями крабов и промышлявших моржа охотников. Поднимаясь по лестнице, Каспар невольно искал хоть что-то, что напоминало бы росписи и барельефы королевского дворца или замка Ангулем, но всюду было одно и то же – рыба, крабы и несчастные морские животные, пронзаемые острыми гарпунами.

«Жалкие варвары», – мысленно посетовал Каспар, прислушиваясь к ощущениям в раненом боку. Жжение то доходило до нестерпимого, то отпускало и разливалось теплом по ребрам и бедру.

Наконец пленника привели в просторный зал, где находилось с полдюжины надутых от важности господ. Они были одеты в одинаковое серое платье, шеи закрывали белые платки. Тупорылые высокие башмаки на их ногах украшали медные пряжки, а длинные, смазанные жиром волосы были уложены за уши.

Увидев Каспара и сопровождавших его солдат, они залопотали по вердийски.

– Стой здесь, – вполголоса скомандовал Каспару его знакомец, а сам пошел вперед. Из ряда остальных ему навстречу шагнул полный седоватый вердиец, и знакомец Каспара ему поклонился.

Они заговорили на вердийском, и Каспар утратил к ним интерес, у него снова начался приступ боли.

– Приветствую тебя, почтенный дорф Иппон, какие вести ты нам принес и что это за оборванец с тобой? – спросил конвендор Кригс.

– Мой повелитель, мне удалось поймать шпиона короля Ордоса, во главе отряда головорезов он пробирался в наши тылы, чтобы сеять панику и разносить смуту.

– Что-то он не выглядит слишком страшным, этот шпион, может, это пьянчуга из Харнлона, который согласился поехать с вами за две меры червивого вина? – вмешался один из присутствующих надутых господ.

– При всем моем уважении, дорф Даувпилс, даже в Харнлоне пьянчуги не носят доспехов и мечей и не убивают подданных конвендора десятками с помощью страшнейших ухищрений – станка для метания железных стрел!

Иппон выдержал многозначительную паузу, с удовлетворением отмечая, с каким любопытством и одновременно опаской стали посматривать на привезенного пленника члены коллегии советников, в том числе и этот мерзкий интриган Даувпилс.

– Что за станок такой, дорф Иппон? – поинтересовался конвендор, пытаясь лучше рассмотреть пленника.

– Одну минуту, мой повелитель…

Иппон сделал знак рукой, и один из солдат неслышно приблизился к нему с большим свертком в руках.

Чувствуя себя хозяином положения, Иппон развязал размочаленную бечевку и, отбросив края кожаной рыбацкой накидки, обнажил страшное и невиданное доселе оружие – станок, мечущий стрелы.

– Похож на воротило для плетения морских канатов, – осторожно заметил один из советников конвендора.

– Поначалу я тоже так подумал, – усмехнулся Иппон. – Но потом эта штука затряслась, затрещала и стала разбрасывать острые четырехгранные жала, вот…

С этими словами он развязал находившийся тут же окровавленный узелок и продемонстрировал дюжину собранных на месте последнего боя дротиков.

– А с чего вы взяли, что этот рембуржец является шпионом короля, достопочтенный дорф Иппон? – поинтересовался Даувпилс. Он уже пришел в себя после первого потрясения и был готов не допустить триумфа Иппона в глазах конвендора.

– Отряд этого Фрая…

– Его зовут Фрай? – спросил конвендор.

– Да, мой повелитель, нам рассказал о нем перебежчик, он понял, что сопротивляться бесполезно, и сделал свой выбор, перейдя на сторону сильного.

– Так, может, мы поговорим с этим перебежчиком? – не сдавался Даувпилс.

– Это невозможно, достопочтенный дорф, Фраю удалось убить его коварным выстрелом среди ночи, хотя он и был под защитой наших храбрых солдат.

– О! – одновременно выдохнули все и снова уставились на пленника, подмечая в нем признаки силы и коварства.

– Теперь вы видите, мой повелитель, что перед вами не случайный рембуржец, а особа, исполняющая высочайшее повеление своего короля. Я даже боюсь предположить, но… – Иппон понизил голос и доверительно склонился к конвендору. – Но с таким оружием он вполне мог преследовать цель покушения на вашу драгоценную жизнь, мой повелитель.

– Вы думаете?!

Конвендор побледнел, но быстро взял себя руки.

– Полагаю, он не сумел бы пройти через нашу охрану! – приободрил его Даувпилс, однако Иппон отмахнулся от своего соперника, как от болотной мошки.

– Дорф Даувпилс, о чем вы говорите? С этой штуковиной он мог пройти через полсотни солдат, как гарпун сквозь моржовое сало.