Каспар Фрай-2 (авторский сборник) - Орлов Алекс - Страница 115

– Это что же – Ларус и Кеанон, что подвешивали надо рвом девчонку, уже списаны со счетов?

– Разумеется, господин лейтенант, при условии, что Фрай вернется.

– Ерунду говоришь, – отмахнулся Буффон. – Против двоих гвардейцев одному не устоять, к тому же и я вмешаюсь…

Сержант вздохнул, пряча ироническую улыбку.

– Господин лейтенант, сегодня вы попали только на львенка и едва унесли ноги, что будет, если вы попадете на самого льва?

Глава 44

Каспар открыл глаза и увидел сводчатый закопченный потолок, это место было ему незнакомо. Чуть повернув голову, он обнаружил узкое стрельчатое окно, откуда в комнату попадал свет, и сидевшего на стуле Лакоба – вооружившись иголкой с ниткой, он чинил прогоревшие штаны.

– Лакоб… – позвал Каспар. «Сержант» обернулся, и на его выбритом лице появилась улыбка.

– Очнулся, ваша милость!

Он подошел ближе и, положив на лоб Каспару ладонь, удовлетворенно кивнул.

– Вчера вечером, ваша милость, ты в такой горячке был, что я думал, до утра не доживешь. Но вот – обошлось.

– Мы сюда вчера приехали? – начал вспоминать Каспар.

– Да нет, ваша милость, сегодня четвертый день прохлаждаемся.

– Ух ты… – Каспар растерянно заморгал. – А я ничего не помню.

– А драку на постоялом дворе помните?!

– Драку помню и как этот… рукосуй штырем меня угостил – тоже помню.

– Штырь-то не простой был, а с ядом из прогорклого рыбьего жира.

– Разве такой бывает?

– Самый простой из жгучих ядов, – авторитетно подтвердил Лакоб.

– А потом чего было?

– Побили мы их, и бежать, тебя на телегу положили, в беспамятстве ты был и лицом черен. Я тебя перевязал, но толку было мало, кровь в ране пузырилась, сворачиваться никак не хотела. Вот только прошлую ночь яд из тебя дымом вышел.

– Как это – дымом?

– Обыкновенно, белый дым поднялся облаком да и развеялся.

– Что еще было по дороге?

– Чудища на нас напали жуткие. – Сообщая об этом, Лакоб перешел на шепот и выпучил глаза. – Лица печеные, рваные, ланзаппами себя называли.

– Чего хотели?

– Нашей погибели.

– И что – отбились?

– Какой там! – Лакоб вздохнул. – Если бы ты мечом их главного не срубил, там бы все остались.

– Я? Мечом? – поразился Каспар. – Но я ничего не помню. Ты же сказал, я лежал на телеге без памяти.

– Вот именно, – согласился Лакоб, медленно надевая заштопанные штаны. – Ты лежал безжизненный, почерневший и вдруг поднялся, выпростал из-под одеял свой меч и бросил его в мерзкого ланзаппа. Меч срубил мерзавцу голову, и обезумевший конь унес его прочь, без головы.

– А потом? – спросил удивленный Каспар, готовый к тому, что Лакоб рассмеется и скажет, что все выдумал.

– Остальные вороги количеством до полусотни сейчас же разбежались. Видать, вся их сила и храбрость на предводителе держалась.

– Ланзаппы… Меня об этом и трактирщик спрашивал. Говоришь, лица у них печеные были?

– Да, ваша милость, как будто жгли – да не дожгли, рубили – да не дорубили.

Каспар помолчал, осознавая услышанное. Четыре дня! Он провалялся здесь четыре дня!

– Лакоб, мы в Ноэле?

– В Ноэле, ваша милость, в гостинице «Козье счастье».

– Хорошее название.

– Название-то хорошее, а вот цены… – Лакоб вздохнул.

– Что, много дерут?

– По пять крейцеров за сутки, грабеж!

Каспар улыбнулся, по ливенским меркам это были сущие копейки.

– А деньги-то нашел?

– В твоем кошеле, ваша милость, ты уж извини. – Лакоб развел руками.

– Все правильно, Лакоб. – Каспар провел рукой по подбородку. – Мне бы побриться, я тогда сразу выздоровею.

– У меня обломок есть острый, я им всегда бреюсь, даже по глине хорошо идет.

Каспар кивнул. Небогатые люди, которым на мыло денег не хватало, брились с помощью жидкой глины.

Откинув одеяло, Каспар обнаружил, что на нем одна только повязка, да и запахом ударило таким, что перехватило дыхание.

– Дык четыре дня ты сюда прямо все и делал, ваша милость, и потел, и все прочее. А одежу я сразу снял да и выбросил, вся от крови ссохлась да погорела – не об чем горевать.

– Вода имеется?

– А как же, теплая даже. Я лакею здешнему еще с утра заказал нагреть и пару чистую приготовил – штаны да рубаху, в телеге нашел. Правда, врать не стану, для другого случая берег, не знал, что ты поправишься.

– Понимаю…

Каспар поднялся, ноги предательски задрожали, однако он сделал шаг, другой и почувствовал себя увереннее.

– Вот и тазик, ваша милость, становись. – Лакоб предусмотрительно выдвинул из-под кровати медный таз. Опираясь на стену, Каспар встал в него, Лакоб взял со столика серый кубик мыла, поднес к носу и шумно втянул воздух.

– Вот ведь выдумали ароматы какие.

– И обломок для бритья, Лакоб, – напомнил Каспар.

– Сейчас подам…

Глава 45

К небольшому сложенному из камня флигелю с обшарпанными стенами подошел незнакомец в длинном темном одеянии.

– Чего тебе? – неприветливо спросил его сидевший на крыльце стражник. Он щелкал орехи и плевал шелуху себе под ноги, давно не чищенная алебарда лежала рядом на щербатой мостовой.

– Мне бы к вашему начальнику обратиться, – сказал Кромб, учтиво кланяясь.

– А кто ты есть, чтобы к начальнику обращаться? – резонно заметил стражник и, приподняв край кирасы, с ожесточением почесал живот. – Какого ты роду-племени и звание твое какое?

– В народе меня зовут Йоган Честный, я бродячий философ и открываю людям глаза на окружающий мир.

– Ты это, философ… – Стражник сплюнул скорлупу на ноги Кромбу. – Вали отсюдова, пока цел, если господин капитан проснется, он прикажет бить тебя соляными палками, а с этого никому еще хорошо не было.

– Но, может быть, вы доложите обо мне? – настаивал Кромб. – Я могу навести вас на особо опасных преступников, что обитают в вашем городе и задумывают ограбление банка.

– У нас в Ноэле банка нет, – равнодушно ответил стражник. – Меняльная лавка тока имеется.

– Ну об ней я вам и говорю, вашу лавку хотят обокрасть пришлые воры – из города Ливена.

– Ты, если философ, объясни мне такой вопрос, – пропустив сообщение мимо ушей, произнес стражник. – Вот блохи, они отчего появляются: от удушливости тела или от сырой погоды?

Стражник сунул руку в штаны и снова с удовольствием почесался.

«Вот ведь скотина какая! – мысленно негодовал Кромб. – Через такого болвана все дело рушится. Убить его, что ли?»

– Это ты меня, что ли, скотом ругаешь? – удивился стражник и, поднявшись на ноги, подтянул штаны.

– Это я не вслух, это вам показалось. Я вообще не ругаюсь, меня иногда называют Йоган Тихий.

Завидев стражника, прохожие переходили на другую сторону улицы, а некоторые с интересом посматривали на незнакомца в длинных одеждах. Здесь так не одевались.

– Таранц, кто там? – послышалось из приоткрытой двери.

– Бродяга, ваше благородие! – отозвался часовой. – Прикажете в морду?

– А чего хочет?

– До вас просится.

После небольшой паузы, во время которой было слышно, как начальник зевает, он милостиво разрешил:

– Ладно, пусть пройдет, а то скука…

Кромб торопливо обошел несговорчивого часового, поднялся по ступеням и прошел в затемненную комнату.

Капитан городской стражи лежал в мундире поперек смятой постели и смотрел на вошедшего сквозь мутный бокал, на дне которого плескалось вино.

– Ну говори…

– Господин капитан, ваше благородие, мне стало известно, что…

– Постой-постой, – поморщился главный стражник. – Давай по порядку. Ты кто?

– В народе меня зовут Йоган Честный за мою склонность говорить одну только правду.

– А не врешь?

– Нет, я ведь Йоган Честный.

– Ладно, говори дальше.

– Ваше благородие, мне стало известно, что банда воров собирается совершить в вашем городе ограбление меняльной лавки.

– А мне какое дело? Я слежу за порядком на улицах, а то, что в лавках, меня не касается.