Голливудские триллеры. Детективная трилогия - Брэдбери Рэй Дуглас - Страница 151

– Подожди, не говори… – Генри втянул в себя воздух. – Под тобой пол… кончился.

Я посмотрел вниз, в круглый люк. Взгляд проваливался в черную бесконечность.

– Судя по звуку, там пусто… – Генри снова вдохнул. – Это ливневый сток, не канализация!

– Да, он под задней стеной.

– О господи!

Мы вздрогнули, потому что где-то в глубине стока зашумела вода, распространив в воздухе запах свежести и альпийского луга.

– Дождь шел пару часов назад, – сказал я. – Вода из водостоков доходит сюда где-то за час. Обычно там сухо – большую часть года. Набирается после дождя – а потом все уходит в океан.

Я наклонился и ощупал края люка. Ну да, лестница.

Генри все понял и насторожился.

– Надеюсь, спускаться не собираешься?

– Зачем? Там темно и холодно, и до моря плыть черт знает сколько. Да и утонуть можно ненароком.

Генри хмыкнул.

– Представляешь, она приплывет сюда, чтобы проверить, как тут поживают ее надписи?

– Можно просто спуститься из кинотеатра…

– Эгей! Смотри-ка, воды прибыло!

Из люка дохнуло леденящим ветром.

– О боже, нет! – заорал я.

– Что там?!

Я изо всех сил всматривался в темноту.

– Там что-то было! Я видел!

– А я и сейчас вижу…

Луч фонарика в отчаянии заметался по зеркалам, в то время как Генри схватил меня за локоть и потащил прочь от проклятой дыры.

– Нам туда? Правильно? – выкрикнул он.

– Хочется верить, что туда! – откликнулся я.

Глава 33

Такси выкинуло нас на обочине – прямо за белокаменной арабской крепостью Раттиган.

– Не я буду, если этот счетчик не натикал нам лишнего… – сказал Генри. – К черту, теперь буду рулить сам.

Крамли был обнаружен нами не сиротливо сидящим у ворот со стороны берега, а уютно расположившимся наверху, у бассейна, с целой батареей мартини – причем два стакана уже были пусты. Окинув туманным взором все это великолепие, он пояснил:

– Подготовку к вашим неподражаемым выходкам считаю законченной. Цитадель надежно укреплена… Рад тебя видеть, Генри. Ты еще не пожалел о том, что приперся сюда из Нью-Орлеана, чтобы жрать все это дерьмо?

– Если я не ошибаюсь, здесь пахнет водкой? Давай ее сюда – все сожаления как рукой снимет.

Один стакан я протянул Генри, а другой схватил сам, не дожидаясь, пока Крамли начнет допрос с пристрастием.

– Выкладывай… – проворчал он.

Я рассказал ему про Граумана и про подвально-гардеробные зеркала.

– А еще, – похвастался я, – я составил списки…

– Сделай паузу. А то я что-то резко протрезвел. Надо хлопнуть еще стаканчик… – Он помахал нам очередным мартини. – Ладно, валяй. Зачитывай список.

– Мальчишка-разносчик на Маунт-Лоу. Соседи Царицы Калифии на Бункер-Хилл. Секретарша отца Раттигана. Киномеханик с верхнего этажа Китайского театра Граумана…

– Что за фрукт? – встрял Генри.

Я рассказал про Рустлера, чахнущего над грудами старых пленок. Про женщин, которые печально взирают с фотографий на стенах и от которых остались только голые имена.

Генри нахмурил брови.

– А список этих дам у тебя есть? – спросил он.

Я принялся зачитывать из блокнота:

– Мейбл. Хелен. Мэрили. Аннабел. Хейзел. Бетти Лу. Клара. Поллианна…

Крамли выпрямился.

– А список имен на зеркалах в подвале?

Я покачал головой:

– Нет, там было слишком темно.

– Зато у меня есть, – сказал Генри, постучав пальцем по черепу. – Хейзел. Аннабел. Грейс. Поллианна. Хелен. Мэрили. Бетти Лу… Засекай совпадения.

Генри продолжил оглашать имена, а я ставил галочки в своем карандашном списке. Нашлись все до одной.

И тут на небе сверкнула молния. Свет погас. Сразу стало слышно, как ревет прибой, облизывая длинным шершавым языком прилегающий к дому пляж. В наступившей темноте проявился берег, посеребренный светом луны.

Потом ударил гром – и это стимулировало работу моей мысли.

– Насколько я знаю, у Раттиган сохранились полные списки всех выпусков Академии – с фильмографиями, годами жизни, ролями. Учитывая, что для нее все бабы – соперницы, это вполне вяжется с фотками в старой кинорубке и исписанными зеркалами в подвале…

Вдалеке снова загрохотало. Свет, мигнув, включился.

Мы зашли в дом и отыскали ежегодники Академии.

– Проверьте имена с зеркал, – сказал Генри.

– Да знаю, знаю, – проворчал Крамли.

Через полчаса мы имели на руках ежегодники за тридцать лет со вставленными в них скрепками.

– Этель, Карлотта, Сюзанна, Клара, Хелен… – читал я.

– Неужели Констанция ненавидела их всех?

– Вполне возможно, – сказал Генри. – Надо посмотреть, что там у нее еще на полках.

Через час к делу были приобщены альбомы, посвященные отдельным актерам, – с подборками фотографий и газетных вырезок. На обложке одного из них значилось имя – Дж. Уоллингтон Брэдфорд, а ниже следовал целый список псевдонимов. Я зачитал: «Он же – Таллулла Вторая[360], он же – Свенсон Глория in Excelsis[361], он же – Фанни Кривляка».

У меня в затылке тихонько зазвенел колокольчик.

Я открыл другой альбом и прочел: «Альберто Квикли[362]. Один – за всех: головокружительные преображения. Играет все роли в «Больших надеждах». В «Рождественской песни»[363] исполняет Скруджа, призрака Марли, Мистера Феззивига, а также трех Духов Рождества. В «Святой Жанне» – всех, кто не сгорает на костре[364]. Альберто Квикли. Мастер мгновенных перевоплощений. Дата рождения: 1895. Свободный актер».

Колокольчик еле слышно звякнул опять.

– Погодите-ка… – Я невольно перешел на шепот. – Сначала коллекция девиц на стенах, потом помада на зеркалах, теперь этот Брэдфорд, «он же», и тоже сплошные тетки… И Квикли, у которого, наоборот, сплошные мужики… – Колокольчик заглох. – А Констанция их знала?

Двигаясь словно во сне, я встал и принес одну из Книг мертвых – записную книжку Констанции.

Ну вот, пожалуйста.

Есть Брэдфорд, почти в самом начале.

Есть и Квикли – ближе к концу.

– Но они не обведены красным. Это означает, что они еще живы? Или все-таки уже умерли?

– Можно это выяснить, – предложил Генри.

В этот момент ударила молния. Электричество снова отключилось.

И в полной темноте прозвучал голос Генри:

– Стоп. Не говори. Угадаю с трех раз.

Глава 34

Крамли высадил нас у старой трехэтажки и уехал.

– Кого мы тут ищем? – спросил Генри, когда мы вошли в подъезд.

Я поднял взгляд в лестничный пролет.

– Марлен Дитрих, живую и в добром здравии.

Когда мы подошли к двери, меня едва не сбил с ног запах духов. Сначала я чихнул, потом все-таки постучал.

– Боже ж ты мой! – раздалось за дверью. – А мне и прикрыться-то нечем…

Дверь открылась, и за ней обнаружилось существо явно из викторианской эпохи, которое томно куталось в кимоно а-ля мадам Баттерфляй. При виде меня существо замерло и смерило меня медленным взглядом снизу доверху: ботинки, коленки, плечи… И наконец, уперлось в глаза.

– Дж. Валлингтон Брэдфорд? – Я откашлялся. – Мистер Брэдфорд?

– А вы, собственно?.. – спросило нечто стоящее в дверях. – Нет, вы, конечно, проходите. Проходите… Господи, а это еще кто?

– А я – его Всевидящее Око. – Генри повел носом. – Стул? Ничего, если я сяду? Запах что-то резковат. Ради бога, не принимайте на свой счет…

Кимоно поклонилось и сделало широкий жест рукавом, как будто намеревалось осыпать наш путь лепестками сакуры.

– Надеюсь, у вас ко мне не деловой разговор? Садитесь, а Мама пока нальет джин. Вам по большой или по маленькой?

Не успел я открыть рот, как он наполнил высокий стакан кристально-голубым «Бомбей Сапфиром»[365] и подал его мне. Я сделал глоток.