Мой граф - Крамер Киран - Страница 78

   Что мешало ей попросить своего любимого дядюшку о помощи? Почему она не заставила его понять, что никто и ничто не может помешать ей поехать в Париж?

   Конечно, каждым ее шагом двигали ожидания. Пиппа очень не хотела разочаровывать своих близких, боялась нарушить представления своих родных и общества о том, что для нее лучше. И посмотрите, куда привела ее такая нерешительность? В карету с больным стариком, который вознамерился заточить ее в подземелье!

   Посему она больше не позволит себе колебаний и неуверенности и начнет тотчас же.

   – Мне нужно немедленно выйти из кареты, – сказала она мистеру Доусону. – Природа зовет, и я не могу ждать.

   Он дернул подбородком:

   – Мы не можем останавливаться.

   Пиппа топнула ногой.

   – Мы должны. Вы меня слышите. Мистер Доусон? Мы должны.

   Он сердито зыркнул на нее и поерзал на сиденье.

   – Не устраивайте сцену.

   – Это вы устроили бог знает что, – возмутилась она. – Или вы немедленно останавливаете карету, или я выпрыгну.

   – Вы не рискнете.

   – О, еще как рискну.

   Он насупился:

   – Что ж, хорошо. Я прикажу вознице остановиться. Но только на минуту. И не вздумайте убегать. Я вручил ему два заряженных пистолета и велел воспользоваться ими, если вы попытаетесь сбежать.

   – Как вы посмели? – В душе Пиппы всколыхнулась ярость. – Что же вы за человек? И какой лакей пойдет у вас на поводу?

   Но потом она вспомнила хитрые физиономии Кокни и Квадратной Челюсти и догадалась, что возница – один из них.

   Раздражение мистера Доусона вспыхнуло с новой силой.

   – Заткнись, Харроу. – Он сцепил руки. – Забудь, что я сказал. Мы не остановимся.

   Пиппа сорвала с себя парик.

   – Посмотрите на меня, мистер Доусон.

   Он посмотрел, и глаза его расширились, но потом он отвел их.

   – Я не Харроу. – Она сняла очки и бросила их на сиденье, потом начала вытаскивать из волос шпильки. – Я – Пиппа. Вспомните, я рассказывала вам. Я – Пиппа Харрингтон.

   Он покачал головой, не отрывая взгляда от дверцы.

   – Прекратите разговаривать.

   – Не прекращу. – Она тряхнула головой, и ее тициановские локоны распались по плечам. – Вы должны посмотреть на меня. И послушать мой голос. Я – леди. – Ее встревожило то, как сжались на коленях его кулаки. – Харроу был выдумкой. Я не камердинер. Я играла в игру, и вы тоже играете. Но это очень опасная игра. Могут пострадать люди.

   Мистер Доусон схватил ее шляпу и перевернул, высыпав печенье на пол.

   – Надень это, – сказал он и попытался всучить Пиппе шляпу, не встречаясь с ней взглядом.

   Но Пиппа выбила шляпу у него из руки.

   – Нет. И раз вы не собираетесь содействовать, я сейчас открою дверь и выпрыгну.

   Он подхватил шляпу с пола и зыркнул на непослушную спутницу.

   – Где Харроу? Верните его. – Потом, словно шар, из которого выпустили весь воздух, он обессиленно, удрученно обмяк на сиденье. – Он отличный парень. Вокруг него всегда что-нибудь происходит. Я тоже хотел быть таким.

   – Я не могу вернуть Харроу, – отозвалась Пиппа. – Харроу ушел навсегда… как ваша жена.

   Мистер Доусон дернулся.

   – Но у вас ведь остались воспоминания о ней, не так ли? – быстро продолжила Пиппа. Ей очень не хотелось причинять ему боль в таком состоянии умопомрачения, но она должна попробовать пробиться к его разуму. – Воспоминания о вашей дорогой супруге утешают вас точно так же, как вы помните Харроу, прибежавшего к вам с предложением почистить ваши сапоги.

   Он ничего не сказал, но уронил голову.

   – Лучшее в воспоминаниях – это то, что хорошие остаются с нами навсегда, – мягко проговорила Пиппа. – Они предлагают утешение, когда вам одиноко. И потом, вы всегда можете поделиться ими с друзьями. – Она помолчала, давая ему время осознать ее слова. – Я хочу быть вашим другом – я, Пиппа. Мы вместе можем смеяться над Харроу и над тем, как он вечно попадает в передряги, и можем говорить о вашей жене.

   Мистер Доусон по-прежнему смотрел в пол, но испустил вздох, который дал Пиппе надежду. Безвольно опущенные плечи, уязвимая макушка с поредевшими седыми волосами и разжавшиеся кулаки на коленях побудили Пиппу взять руку старика и крепко сжать ее.

   – Я очень сожалею, мистер Доусон. Сожалею о потере вашей жены. И мне жаль, что вы не в полной мере использовали возможность построить те искусственные руины в Тарстон-Мэнор так, как могли бы. Я предлагаю сейчас вернуться туда, в дом вашей кузины, где вас нежно любят, и сказать лорду и леди Тарстон, что мы бы хотели снести те руины и построить новые.

   Он медленно поднял взгляд.

   – Но уже слишком поздно.

   – Нет, не поздно. – Она улыбнулась ему.

   – У меня не получится, – жалобно сказал он. – Я никто.

   – Что ж, быть никем не так уж и плохо. – Ей совсем не обязательно быть следующим месье Перро. Ее вполне устраивает быть Пиппой. – Мы все никто, мистер Доусон. Даже те, кто что-то собой представляет, порой испытывают то же чувство.