Лунный удар - Сименон Жорж - Страница 31

Тимар бросил целую пачку, тени дрогнули, заколебались, а наиболее храбрые негры поднялись и с протянутыми руками побежали к нему, смеясь и крича.

Здесь были и мужчины, и женщины. Они теснились вокруг, невольно его задевая. Он стоял на цыпочках, подняв руки над их головами. Среди движущейся толпы были и девчонки с маленькими, едва сформировавшимися грудями. Тимар обратил внимание на молоденькую негритянку — красивую девушку, которая несколько дней назад смеялась на берегу реки с рулевым.

Она стояла вблизи и, менее храбрая, чем ребятишки, лишь взглядом просила бросить папиросу в ее сторону.

Тимар сделал это трижды, но каждый раз папиросы перехватывались на лету или падали в пыль, и негритята дрались из-за них под ногами взрослых.

У девушки была полная и упругая грудь, а бедра как у подростка — менее широкие, чем торс. Живот ее сохранил детскую округлость.

В этой толчее они не сводили глаз друг с друга. Ее взор молил, а он мог лишь улыбаться ей.

Последняя пачка полетела в ее сторону. Тимар крикнул:

— Кончено! У меня больше ничего нет.

Но вокруг продолжали протягивать руки, и беззубый вынужден был объяснить, что у белого ничего не осталось.

Толпа отступила так же быстро, как собралась. Через мгновение все опять сидели на корточках у костра.

Толстые губы кольцом обхватывали папиросу, и негры с гордостью смотрели на выпускаемый дым.

Тимар остался возле хижины один. Он собирался лечь спать, но образ молоденькой негритянки не покидал его, вызывая не грубое желание, а жажду нежной ласки. Тимар присел на нижнюю скамью. Он забыл оставить себе папирос. Женщины, ведя за собой детишек, скрылись в хижинах, и скоро все стихло. В костер больше не подбрасывали дров, первыми от него ушли гребцы с пироги.

Где они проведут ночь — Тимар не знал. Впрочем, ему было все равно.

Он искал глазами девушку, которая тоже исчезла, и спрашивал себя, когда же она покинула своих товарок и в какую хижину направилась. Тимар был по-прежнему внешне спокоен и грустен, но охвачен гнетущей тоской.

У костра теперь оставалось пять-шесть теней. Все разговоры смолкли. Жозеф огляделся по сторонам.

Внезапно он вздрогнул. Его негритянка была рядом, она стояла в темноте, прислонясь к стене соседней хижины, лицом к нему. Угадала ли девушка его желание, влюбилась ли в него или просто доступна, потому что он белый?

Буйу, без сомнения, сразу указал бы пальцем на хижину и последовал за негритянкой. Тимар не осмелился даже приблизиться к ней, чувствуя себя неловким да еще и не решив, позовет ли ее. Он поднялся с места.

Но вот она приближается шаг за шагом, готовая убежать, если белый не захочет ее. Тимар задержался на пороге хижины, посторонился, чтобы она могла пройти, и машинальным движением показал ей на дверь.

Она быстро проскользнула в хижину, остановилась, грудь ее вздымалась.

У костра ни один из чернокожих не обернулся. Тимар не знал, что сказать, поскольку она не поймет ни одного из произнесенных слов.

Девушка больше не смотрела на него. Она уставилась в пол с такой же стыдливостью, как европейская девушка, с той лишь разницей, что весь ее наряд состоял из пучка травы внизу живота.

Жозеф погладил негритянку по плечу. В первый раз он добровольно коснулся черного тела. Кожа была гладкой, он ощутил, как под ней напряглись мускулы.

Тимар сделал вид, что ищет папиросы, прекрасно зная, что не найдет их. Ему хотелось что-нибудь дать девушке. В складной кровати ничего не было, кроме термоса. Он ощупал карманы, рука наткнулась на часы, которые были подарены ему дядей. Часы держались на цепочке. Он отцепил их и протянул негритянке цепочку.

— Тебе!

Тимар был взволнован. Обернувшись, он убедился, что негров у костра нет. Что же делать? Как дальше поступить? Хотел ли он овладеть ею? Тимар сам не знал. Во рту у него пересохло. А негритянка стояла рядом, держа на ладони золотую цепочку.

Он наклонился к ней, снова коснулся плеча. Его рука осторожно скользнула по груди и погладила ее.

Девушка не поощряла его, но и не противилась, она смотрела на цепочку.

— Иди сюда!

Он потянул ее к узкой кровати под натянутой сеткой.

Она шла за ним.

— А ты… — Он хотел спросить, девушка ли она, так как это удержало бы его, но ведь негритянка не понимала по-французски.

— Садись!

Положив руки ей на плечи, он заставил негритянку сесть на край кровати, потом в замешательстве приложил к ее губам фляжку с виски.

Наконец резким движением Тимар закрыл дверь, на которой не было задвижки.