Лунный удар - Сименон Жорж - Страница 25

— А мне ничего нет? — спросила Адель.

— Ничего. Ах да, представьте себе, Буйу, спускаясь по реке, потерпел аварию. Ему пришлось несколько дней проваляться в туземной деревне.

Тимар резко повернулся к Адели, но та ничуть не смутилась.

— Бот как! — спокойно произнесла она. Но с этой минуты ее оживление казалось неестественным.

— Что там еще слышно?

— Ничего особенного.

Они находились в большой красной комнате, где стояло всего лишь три корабельных кресла и стол. На берегу негры, тянувшие бревно окуме, вытирали пот и громко смеялись. Константинеско направился к колоколу, возвещавшему начало и конец работ.

— За исключением дела Тома…

Молодой человек не решался продолжать. На вид это был славный парень, немного угловатый и застенчивый. Три недели в месяц он проводил в лодке с неграми, поднимаясь и спускаясь по реке, чаще всего ночуя в палатке среди леса. Во Франции он был коммивояжером и специализировался на отдаленных селениях, где продавал девушкам комплекты приданого с выплатой месячными взносами. В Габоне он занимался своим делом с той же угловатостью, с тем же добродушным весельем, что и в деревушках Нормандии и Бретани.

— Нашли убийцу. Конечно, им оказался негр.

Адель и бровью не повела. Она спокойно переводила взгляд с Тимара на продавца.

— Его арестовали два дня спустя после вашего отъезда. Вернее, его выдал старейшина деревни. С этих пор продолжаются бесконечные прения. Старейшина привел с собой свидетелей.

Тимар, тяжело дыша, наклонился к молодому человеку:

— Что же дальше?

— Негр валяет дурака, клянется, что ничего не знает.

Так как все вопросы ведутся через переводчика, разбор дела затягивается. Все же нашли револьвер, закопанный в хижине, а свидетели утверждают, что обвиняемый волочился за той же женщиной, что и Тома. Кстати, что вам предложить? У меня есть превосходные консервы из лангусты. Если вам нужно горючее, я мог бы уступить бидонов двадцать.

Тимар больше не слушал, он смотрел на Адель.

— Двадцать так двадцать, — ответила она молодому торговцу, — и два мешка риса для наших рабочих. Есть у вас папиросы? Здесь я могу продавать их по три франка за пачку.

— Я вам посчитаю по франку за пачку. Но они у меня идут ящиками по тысяче пачек.

Спускалась ночь. Река почти скрылась из виду. Константинеско включил движок динамо-машины, и лампы окрасились в красноватый, а потом в желтый цвет.

— За пять или шесть пачек…

— Скажите, а из какой деревни задержанный человек?

— Послушай, Жо…

— Имею я право?..

— Из маленького селения в низовье реки.

Тимар поднялся и вышел на веранду. Он смутно различал контуры бревна, напоминавшего судно на якоре. Негры развели костер в центре расположенных по кругу хижин. Подступавший к домам лес был черен, как чернила, за исключением белесого ствола сырного дерева, которое тянулось прямо ввысь.

Чувства Тимара так обострились, что он не расслышал, а скорее угадал слово, которое Адель прошептала сквозь зубы, склонившись к коммивояжеру: «Дурак!»