Черный дом - Кинг Стивен - Страница 75

– Вы думаете, у нее галлюцинации?

В улыбке медсестры Бонд чувствуется жалость к собеседнику.

– Судя по всему, мистер Маршалл, галлюцинации у вашей жены были многие годы. Но ей удавалось это скрывать, потому что такие, как у нее, отклонения от нормы не возникают в один день. Они накапливаются год за годом, и все это время человек вроде бы ведет себя нормально. А потом какое-то событие становится спусковым механизмом, вызывает срыв. В данном случае, разумеется, таким событием стало исчезновение вашего сына. И позвольте мне выразить вам свое сочувствие. То, что произошло, ужасно.

– Да, да, конечно, – кивает Фред Маршалл. – Но странности в поведении Джуди появились еще до того…

– Боюсь, это одно и то же. Она нуждается в утешении, и ее галлюцинации, мир, который она в них видела, начали замещать действительность, потому что там она находила столь нужное ей утешение. Вы понимаете, о чем я, мистер Маршалл, не так ли? Вы же слышали, как утром она говорила о путешествиях в другие миры.

– О путешествиях в другие миры? – переспрашивает Джек.

– Достаточно типичный шизофренический симптом, – объясняет медсестра Бонд. – Такие фантазии свойственны половине тех, кого вы здесь видите.

– Вы думаете, что моя жена – шизофреничка?

Медсестра Бонд смотрит мимо Фреда, оглядывая обитателей своих владений.

– Я не психиатр, мистер Маршалл, но за моей спиной двадцать лет общения с душевнобольными. Исходя из своего опыта, я должна вам сказать, что, по-моему, у вашей жены все классические симптомы параноидальной шизофрении. Мне бы хотелось сообщить вам более приятные вести. – Она вновь смотрит на Фреда Маршалла. – Разумеется, окончательный диагноз может поставить только доктор Спайглман, он также ответит на все ваши вопросы, расскажет о лечении и так далее.

Улыбка, которой она одаривает Джека, исчезает, едва появившись.

– Я всегда говорю нашим новым посетителям, что родственникам тяжелее, чем больным. Некоторые из этих людей далеко-далеко от реальности. Откровенно говоря, иной раз им можно только позавидовать.

– Разумеется, – кивает Джек. – Ясное дело.

– Тогда идите. – В ее голосе проскальзывает нотка раздражительности. – Наслаждайтесь визитом.

Несколько голов поворачиваются, когда они идут по пыльному полу к ближайшему ряду скамей; многие пары глаз следят за ними. С дальней скамьи поднимается тощая седовласая женщина, ее глаза умоляюще смотрят на Джека. Вскинутые руки трясутся. Джек заставляет себя не встречаться с ней взглядом. Когда они проходят мимо, она бормочет: «Мой утенок находился за дверью, но я этого не знала, вот он и попал в воду».

– Джуди мне говорила, – поясняет Фред, – что ее ребенок утонул в ванне.

Краем глаза Джек замечает, что к ним спешит мужчина в больничном халате, с растрепанными волосами и широко раскрытым ртом. Когда они с Фредом подходят к скамье, на которой сидит Джуди Маршалл, мужчина поднимает палец, словно просит водителя автобуса остановиться. Джек следит за его приближением. Что бы там ни говорила надзирательница Бонд, он не хочет, чтобы какой-нибудь лунатик огрел его по голове. Поднятый палец находится уже в футе от носа Джека, мутные глаза изучают его лицо. Потом взгляд отводится, рот закрывается. Мужчина разворачивается и бросается прочь, с развевающимися полами халата, палец ищет новую цель.

«Что произошло? – гадает Джек. – Не тот номер автобуса?»

Джуди Маршалл не пошевельнулась. Она, должно быть, слышала, как мужчина подбегал к ней, слышала его быстрое дыхание, торопливые шаги обратно, однако сидит, как сидела, спиной к ним, уставившись в какую-то далекую точку. На ней зеленый халат, отстраненность от окружающих реалий полная. Если ей помыть и расчесать волосы, одеть в дорожный костюм и поставить рядом чемодан, она бы сошла за женщину, сидящую на скамье на железнодорожной станции и дожидающуюся прихода поезда.

Даже до того, как Джек видит лицо Джуди Маршалл, даже до того, как в его присутствии она произносит первое слово, у него появляются те самые ощущения, которые он всегда испытывал перед тем, как отправиться в параллельный мир.

– Я скажу ей, что мы здесь, – шепчет Фред и обходит скамью, чтобы опуститься на колено перед женой. Затылок Джуди чуть наклоняется вперед. Навстречу душевной боли, любви и тревоге, которые читаются на симпатичном лице ее мужа. Длинные золотистые волосы забраны в хвост.

– Как ты себя чувствуешь, сладенькая? – мягко спрашивает Фред.

– Мне хорошо, – отвечает она. – Знаешь, милый, хочу побыть здесь какое-то время. Старшая медсестра уверена, что я вдрызг сумасшедшая. Это так кстати.

– Здесь Джек Сойер. Ты хотела бы увидеться с ним?

Джуди наклоняется, похлопывает по выставленному вперед колену мужа.

– Попроси мистера Сойера подойти ко мне, а ты присядь рядом, Фред.

Джек уже обходит скамью, его взгляд не отрывается от головы Джуди Маршалл, которая вновь поднялась, но не поворачивается к нему. По-прежнему стоя на одном колене, Фред берет руку Джуди в свои, словно собирается ее поцеловать. Он напоминает влюбленного рыцаря, преклонившего колено перед своей королевой. В поле зрения Джека попадает скула Джуди, часть неулыбающегося рта, наконец, он видит ее профиль, резкий, как обломившийся лед в первые дни весны. Идеальный профиль, место которому на камее или монете, легкий изгиб губ, классический нос, плавная линия челюсти, само совершенство, странным образом знакомое.

Эта неожиданная красота потрясает его и тут же напоминает другое, когда-то уже виденное лицо. Чье? Грейс Келли? Катрин Денев? Нет, профиль Джуди он видел наяву, не на экране кинотеатра или телевизора.

Джек продолжает обходить скамью, Фред поднимается с колена, в поле зрения Джека уже не чеканный профиль Джуди, а ее лицо вполоборота; мысль о том, что он с ней где-то встречался, Джек отбрасывает как абсурдную.

Она не поднимает глаз, пока он не останавливается перед ней. Волосы у нее тусклые, спутанные. Под халатом – старая, голубая, отделанная кружевом ночная рубашка, которая и новой не радовала глаз. Несмотря на неприглядный наряд, Джуди Маршалл с первого взгляда завоевывает его сердце.

Электрический разряд, возникший в зрительных нервах, пробивает все тело, вынося окончательный, не подлежащий обжалованию приговор: Джуди Маршалл – самая красивая женщина, которую ему доводилось видеть. Он боится, что сила чувств, которые он испытывает, сшибет его с ног, более того, она может понять, что с ним происходит, и подумать, что он – дурак. Ему же ужасно не хочется выглядеть дураком в ее глазах. Брук Грир, Клер Эвинруд, Илиана Тедеско, каждой из которых было что показать, в сравнении с ней выглядят маленькими девочками в хэллоуинских костюмах. Джуди Маршалл отправляет всех его бывших возлюбленных в дальний ящик. Нет и не может быть никаких сомнений, что чувства, которые он к ним испытывал, и близко не находились от настоящей любви. Красота Джуди – это не отображение в зеркале. Она огромная, бездонная, а видимое глазом – всего лишь вершина айсберга.

Джек буквально не может поверить, что на приятного, добросердечного Фреда Маршалла свалилась такая фантастическая удача: жениться на такой женщине. Знает ли он, какая она чудесная? Будь она одинокой, Джек женился бы на ней не раздумывая. Ему уже кажется, что он влюбился в Джуди, как только увидел ее затылок.

Но он не может любить ее. Она – жена Фреда Маршалла и мать их сына, поэтому ему просто не остается ничего иного, как жить без нее.

Она произносит короткое предложение, которое накатывает на него вибрирующей звуковой волной. Джек наклоняется, бормоча извинения, и Джуди, улыбнувшись, жестом предлагает ему сесть перед ней. Он опускается на пол, скрещивает ноги в лодыжках, еще не придя в себя от шока, который испытал, увидев Джуди.

По прекрасному лицу видно, что происходящее с ним для нее не тайна, но она полагает, что все нормально. Он совершенно не упал в ее глазах. Джек открывает рот, чтобы задать вопрос. Он еще не знает, что это за вопрос, но должен задать. Суть значения не имеет. Сойдет и самый идиотский; не может же он и дальше сидеть, пялясь на это изумительное лицо.