Черный дом - Кинг Стивен - Страница 70

После очередной попытки, когда он разминулся с Дудлс лишь на дюйм-другой, Дит вытирает пот со лба и оглядывает поле боя. Бобби Дюлак защелкивает наручники на костлявой личности в широких штанах с нагрудником, но Дейлу и Голливуду Сойеру, как и ему, пока хвастаться нечем. Тедди Ранкелман и Фредди Сакнессам не даются в руки преследователям, оба продолжают выкрикивать свои идиотские лозунги. Почему это отребье всегда такое шустрое? Дит приходит к выводу, что таким подонкам, как Ранкелман и Сакнессам, бегать приходится куда больше, чем нормальным людям.

Он вновь бросается за Дудлс, но результат прежний: она легко и непринужденно ускользает от его рук. Поверх ее плеча Дит видит, что Голливуд наконец-то догнал Сакнессама, заворачивает ему руки за спину и швыряет на землю.

– Эй, приятель, только не вздумай топтаться на моей заднице. – Взгляд Сакнессама перемещается на полуразрушенную закусочную, он кивает. – Ранке, амба.

Тедди Ранкелман останавливается, тоже бросает короткий взгляд на фасад здания.

– Выдохся? – спрашивает чиф.

– Хорошего помаленьку, – отвечает Ранкелман. – Мы же хотели немного поразвлечься, ничего больше.

– Эй, Ранкси, а я бы продолжила игру. – Дудлс несколько раз крутит бедрами.

В это мгновение между ней и Дитом возникает Нюхач. Дудлс пытается отскочить, но байкер отрывает ее от земли, как котенка, и несет к чифу.

– Нюхачик, неужели ты больше меня не любишь? – верещит Дудлс.

Нюхач что-то недовольно бурчит и ставит ее перед чифом. Два детектива из полицейского управления, Перри Браун и Джефф Блэк, стоят за спиной чифа, на их лицах читается то же отвращение, что и у байкеров. Если мысли Дита перенести на бумагу, получилось бы следующее: «В голове у него что-то есть, раз он варит «Кингслендский эль», потому что пиво это отличное. И посмотрите на чифа. Он сейчас просто лопнет от злости, так ему не хочется передавать расследование в другие руки».

– Вы, значит, РАЗВЛЕКАЛИСЬ? – ревет чиф. – Как можно быть такими ПОДОНКАМИ? Неужто у вас нет никакой жалости к бедной девочке?

И когда детективы из полицейского управления штата направляются к чифу, чтобы взять бразды проведения расследования в свои руки, Дит видит, как Нюхач на мгновение застывает, а потом, стараясь не привлекать к себе внимания, выскальзывает из группы людей. Никто, кроме Дита, на него не смотрит: здоровяк байкер сделал свое дело и теперь может уйти. Арнольд Храбовски, который до того прятался за спины детективов Брауна и Блэка, сует руки в карманы, сутулится и бросает на Дита виноватый взгляд. Дит не понимает: в чем может винить себя Бешеный Мадьяр? Черт, он же только что приехал. Дит вновь поворачивается к Нюхачу, который продвигается к углу развалюхи и, вот сюрприз так сюрприз, к лучшему другу всех и каждого, знаменитому репортеру мистеру Уэнделлу Грину, который определенно чем-то встревожен. «Дерьмо, оно всегда всплывает на поверхность, в любом обличье», – думает Дит.

Нюхач любит женщин умных и здравомыслящих, таких, как Медведица, а безмозглые шлюшки вроде Дудлс просто бесят его. Он протягивает руки, ухватывается за ее тело, покрытое искусственным шелком, сует извивающуюся Дудлс под мышку.

– Нюхачик, неужели ты больше меня не любишь? – верещит Дудлс.

Он опускает тупицу на землю перед Дейлом Гилбертсоном. А когда Дейл начинает орать на этих взрослых балбесов, Нюхач вспоминает сигнал, который Фредди дал Ранкси, и через плечо чифа смотрит на фасад «Закусим у Эда». Слева от дверного проема Уэнделл Грин наклоняется то вправо, то влево, приседает, фотографируя стоящих перед ним людей. Увидев в видоискателе, что Нюхач смотрит на него, Уэнделл выпрямляется и опускает фотоаппарат. На лице появляется кривая улыбка.

«Грин, должно быть, проник сюда через черный ход, – рассуждает Нюхач, – потому что через парадный копы его бы не пропустили. Судя по всему, Дудлс и эти кретины проделали тот же путь. И возможно, они нашли объездную дорогу, ориентируясь по реву мотоциклов».

С фотоаппаратом, свободно болтающимся на ремешке, не отрывая глаз от Нюхача, репортер отходит от полуразрушенного здания закусочной. Пришибленностью, испугом, которые читаются и на его лице, и в каждом движении, он напоминает Нюхачу гиену, подкрадывающуюся к жертве. Уэнделл Грин боится Нюхача, и Нюхач не может его за это винить. Грину повезло, что Нюхач не оторвал ему голову, а лишь ограничился обещанием это сделать. Однако… С чего такое сходство с гиеной, поразившее Нюхача? Не может же он бояться, что Нюхач изобьет его в присутствии копов, не так ли?

Непонятное поведение Грина в голове Нюхача вдруг связывается с командой, которую Ранкелман получил от Фредди, их странным переглядыванием. Ну конечно же, они искали глазами репортера! Он заранее срежиссировал весь спектакль. Грин использовал этих кретинов, чтобы отвлечь внимание от своих манипуляций с фотоаппаратом. Такая абсолютная низость, такое моральное уродство возмущают Нюхача до глубины души. Переполненный презрением, он отходит от Дейла и остальных полисменов и направляется к Уэнделлу Грину, не отрывая взгляда от его глаз.

– Давайте обойдемся без резких движений, мистер Сен-Пьер, – говорит Грин, когда расстояние между ними уменьшается до десяти футов. – Я лишь выполняю свою работу. Конечно же, вы это понимаете.

– Я много чего понимаю, – отвечает Нюхач. – Сколько ты заплатил этим клоунам?

– Кому? Каким клоунам? – Уэнделл делает вид, будто только сейчас заметил Дудлс и остальных. – А, им? Это они подняли столько шума?

– А с чего они его подняли?

– Полагаю, потому что они – животные. – На лице Грина – огромное желание объединиться с Нюхачом на стороне людей, чтобы противостоять таким животным, как Ранкелман и Сакнессам.

Продолжая смотреть ему в глаза, а не на фотоаппарат, Нюхач приближается к Грину.

– Уэнди, ты сегодня неплохо поработал, не так ли?

Уэнделл выставляет перед собой руки, чтобы остановить Нюхача.

– Послушай, в прошлом у нас возникали разногласия, но…

По-прежнему глядя ему в глаза, Нюхач хватается правой рукой за фотоаппарат, а левой упирается в грудь Грина. Правую дергает на себя, а левой сильно отталкивает репортера. При таком раскладе или должна сломаться шея Грина, или лопнуть ремешок фотоаппарата. Нюхача, похоже, устраивает любой вариант.

Раздается резкий звук, словно щелкает кнут, и репортера отбрасывает назад. С большим трудом ему удается удержаться на ногах. Нюхач вытаскивает фотоаппарат из футляра, с которого свисают вниз две полоски кожи, бросает футляр на землю, вертит фотоаппарат в руках.

– Эй, не делайте этого! – Уэнделл чуть ли не кричит.

– Что это, древний «F2A»?

– Если вам это известно, вы знаете, что это – классика. Отдайте его мне.

– Я не собираюсь его ломать, только почищу. – Нюхач откидывает заднюю панель, толстым пальцем подцепляет пленку и вытаскивает ее, как отснятую, так и чистую, еще остававшуюся в кассете. Улыбается репортеру и бросает пленку в кусты. – Видишь, как хорошо ему стало без всего этого дерьма? Это отличный фотоаппарат… не надо наполнять его отбросами.

Уэнделл не решается показать своей ярости. Потирая ободранную шею, он рычит:

– Эти так называемые отбросы – мой заработок, идиот. А теперь отдай мой фотоаппарат.

Нюхач держит фотоаппарат перед собой.

– Что-то я тебя не расслышал. Что ты сказал?

Ответив лишь злобным взглядом, Уэнделл выхватывает «Никон» из руки Нюхача.

Когда два детектива из полицейского управления Висконсина подходят к ним, Джек ощущает разочарование и облегчение. Их намерения очевидны, ладно, пусть делают что хотят. Перри Браун и Джефф Блэк собираются забрать у Дейла дело Рыбака и проводить собственное расследование. С этого момента Дейлу будут доставаться только редкие объедки со стола полицейского управления штата. Джек глубоко сожалеет только о том, что Браун и Блэк появились в самый неподходящий момент, посреди этого бедлама. Они терпеливо дожидались этого момента, в том смысле, что ждали, когда же местный начальник полиции продемонстрирует свою некомпетентность. Теперь дело пахнет публичным унижением Дейла, а Джеку очень хочется обойтись без оного. Он и представить себе не мог, что прибытие байкеров на место преступления может вызвать у него чувство благодарности, но именно так и случилось. Нюхач Сен-Пьер и его парни сдержали толпу куда лучше полицейских Дейла. Вопрос лишь в том, каким образом все эти люди узнали о трупе в развалинах бывшей закусочной?