Черный дом - Кинг Стивен - Страница 143

«Скорее помирай, – думает Тайлер… И мысль эта, холодной расчетливостью, могла бы принадлежать Джуди. – Скорее помирай, старик, тогда мне не придется тебе в этом помогать».

– Это мое, – говорит старик… но дышит он тяжело, голосу недостает уверенности. – Половину сварю, половину поджарю. С беконом.

– Не думаю, что тебе удастся съесть много. – Тай удивлен спокойствию своего голоса. – Похоже, кто-то провентилировал тебе жи…

Слышится треск электрического разряда, боль пронзает левое плечо. Тай кричит, приваливается к стене коридора напротив своей камеры, пытается потереть пораженное место, пытается не плакать, пытается удержать остатки прекрасного сна, в котором он присутствовал на игре с Джорджем Рэтбаном и другими победителями «Пивного конкурса» KDCU. Он, конечно, знает, что в этом году забыл послать открытку-заявку на участие в конкурсе, но во сне такие мелочи значения не имеют. Тем-то и хороши сны.

Однако боль слишком сильна. И несмотря на все старания, несмотря на сильные гены, унаследованные от Джуди Маршалл, из глаз бегут слезы.

– Хочешь еще? – скрипит старик. Голос больной и истеричный, а это опасное сочетание, о чем знают даже мальчики в возрасте Тая. – Хочешь еще, для острастки?

– Нет, – выдыхает Тай. – Не надо бить меня электроразрядом, пожалуйста, не надо.

– Тогда шагай! И чтоб больше никаких комментариев.

Тай шагает. Он слышит, что где-то капает вода. Откуда-то издалека доносится карканье вороны, возможно, той самой, что подманила его к живой изгороди. Ему бы сейчас ружье Эбби двадцать второго калибра, он бы разметал дробью эти блестящие черные перышки. Но мир, в котором он прожил всю свою жизнь, похоже, за сотни световых лет от него. Джордж Рэтбан, конечно, сказал, что спасатели уже спешат к нему, и иногда сны оборачиваются явью. Мама как-то сказала ему об этом, задолго до того, как у нее поехала крыша.

Они подходят к винтовой лестнице, которая, кажется, ввинчивается в центр Земли. Из глубин поднимаются запах серы и жар огня. Вроде бы он слышит крики и стоны. А грохот машин определенно слышит. Зловещий скрип транспортеров и цепей.

Тай останавливается, думая, что старик применит «Тазер» лишь в случае крайней необходимости. Потому что Тай может упасть с этой длинной винтовой лестницы. Может удариться головой, может сломать шею, может свалиться вниз. А старику он нужен живым. По крайней мере, пока. Тай не знает почему, но доверяет своей интуиции.

– Куда мы идем, мистер?

– Узнаешь. – Берни тяжело дышит. – И ты ошибаешься, если думаешь, что я не решусь пощекотать тебя «Тазером», пока ты на лестнице. Шагай.

Тайлер Маршалл идет по ступеням, спускается мимо огромных галерей и широких балконов, по кругу и вниз. Иногда воздух пахнет кислой капустой. Иногда – сгоревшими свечами. Иногда – сыростью. Он насчитывает сто пятьдесят ступеней, перестает считать. Бедра горят. За спиной шумно дышит старик, дважды спотыкается, выругавшись, хватается за древние перила.

– Стой, паршивец. – У старика перехватывает дыхание. – Повернись ко мне.

Повернувшись, Тайлер удовлетворенно отмечает, что пятно на рубашке старика стало больше. Кровавые разводы ползут к плечам, пояс мешковатых старых джинсов потемнел. Но рука, держащая «Тазер», тверда.

«Черт бы тебя побрал, – думает Тайлер. – Тебе самое место в аду».

Старик поставил мешок на маленький столик. И стоит рядом, переводя дух. Потом сует одну руку в мешок (там звенит металл), достает мягкую коричневую шапку. Такие актеры вроде Шона Коннери носят в фильмах. Старик протягивает шапку ему:

– Надевай. И не пытайся схватить меня за руку, получишь электроразряд.

Тайлер берет шапку. Он ожидал, что шапка из фетра, но на ощупь это металл вроде жести. Он умоляюще смотрит на старика:

– А надо?

Берни приподнимает «Тазер», ощеривается.

С неохотой Тайлер надевает шапку.

На этот раз гудение наполняет голову. Он не может думать… но через мгновение это проходит, остается лишь слабость в мышцах и пульсирующая боль в висках.

– Особенным мальчикам нужны особенные игрушки, – говорит Берни, но с губ срываются «ошобенные мальшики, ошобенные иггушки». Как обычно, акцент мистера Маншана наложился на выговор южной части Чикаго, подмеченный Генри в записи телефонного разговора по линии 911. – Теперь мы можем идти.

«Потому что с шапкой на голове я в безопасности», – думает Тайлер, но отвергает эту мысль, едва она приходит. Он пытается вспомнить свое второе имя… и не может. Пытается вспомнить кличку той мерзкой вороны и не может… что-то вроде Корджи? Нет, это собака. Он понимает, что шапка не спасение, а помеха, ее предназначение – не дать ему сделать то, что он должен.

На этот раз они выходят через галерею во двор. В воздухе – запахи деревьев и кустов, растущих за «Черным домом». Запахи тяжелые, удушающие. Серое небо так низко, что его можно пощупать рукой. Пахнет серой и чем-то горьким. Грохот машин слышится здесь сильнее.

На разбитых кирпичах стоит тележка для гольфа. Тайлер видел такие тележки. Фирма-изготовитель – «E-Z-Go», модель «Тайгер вудс».

– Мой отец продает такие, – говорит Тайлер. – В «Гольце», он там работает.

– А откуда, по-твоему, она сюда попала, подтиральщик? Залезай. За руль.

Тайлер изумленно смотрит на него. Синие глаза, возможно, причина тому – шапка, налились кровью, не могут на чем-либо сфокусироваться.

– Я еще слишком мал, чтобы водить ее.

– Справишься. Ею может управлять даже младенец. За руль.

Тайлер подчиняется. По правде говоря, он уже водил такую тележку – на площадке у «Гольца», под присмотром отца, который сидел на пассажирском сиденье. Теперь на это место усаживается отвратительный старик, постанывая, держась рукой за проткнутый живот. Но «Тазер» в другой его руке по-прежнему нацелен на Тая.

Ключ в замке зажигания. Тай поворачивает его. Под ними, там, где аккумуляторы, что-то щелкает. На приборном щитке загорается зеленый прямоугольник с надписью «CHARGE». Теперь ему остается только давить на педаль акселератора. И естественно, рулить.

– Пока все хорошо. – Старик убирает правую руку с живота и указующе выставляет вперед заляпанный кровью палец. Тай видит заросшую травой и кустарником тропу. Раньше, должно быть, это была дорога, уходящая от дома. – Поехали. Только медленно. Если разгонишься, я тебя накажу. Попытаешься во что-то врезаться – сломаю тебе руку. Тогда будешь вести тележку одной рукой.

Тай давит на педаль. Тележка рывком трогается с места. Старика бросает вперед, он ругается, угрожающе машет «Тазером».

– Мне было бы легче, если б я мог снять шапку, – говорит ему Тай. – Пожалуйста, я уверен, что без шапки…

– Нет! Шапка остается! Поехали!

Тай вновь нажимает на педаль акселератора, уже мягче. «E-Z-Go» катится по двору, под новенькими шинами хрустит битый кирпич. Но вот двор остается позади, и они уже едут по заросшей тропе. Тяжелые ветви, влажные, холодные, касаются рук Тайлера. Он непроизвольно дергается. Тележку бросает в сторону. Берни тычет «Тазером» в бок мальчика:

– Еще раз так сделаешь, получишь полный разряд! Это я тебе обещаю!

Змея, извиваясь, переползает дорогу, и Тайлер испуганно вскрикивает. Он не любит змей, не хотел прикоснуться даже к маленькой, безобидному крапчатому полозу, которого миссис Лочер приносила в школу, а эта змея размером с питона, с рубиновыми глазами, а из пасти торчат ядовитые зубы.

– Давай! Поехали! – Старик сует «Тазер» ему под нос. Из-за шапки гудит в ушах. За ушами.

Дорога поворачивает налево. Над ней нависло дерево, у которого вместо ветвей – щупальца. Кончики щупальцев щекочут ему плечи и шею.

«Наш-ш-ш мальч-ч-чик…»

Голос этот звучит в голове, несмотря на шапку. Слабый, далекий, но он есть.

– Наш-ш-ш-ш мальч-ч-ч-чик… да-а-а-а… наш-ш-ш-ш…

Берни улыбается:

– Слышал их, не так ли? Ты им понравился. Как и мне. Мы здесь все друзья, понимаешь? – Улыбка превращается в гримасу. Он вновь хватается за живот. – Чертов слепой дурак! – выдыхает он.