Голод. Дилогия - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 185

– Иди сюда, – донесся сдавленный голос Кессаа, когда страшная процессия покинула двор. – Иди сюда, баль, в доме никого нет. Она не оставляет свидетелей.

– Кто «она»? – прошептал Марик.

Кессаа так и сидела у плетня, Рака рыдала, согнувшись, на пыльной дороге. Насьта сосредоточенно теребил в пальцах тетиву.

– Мэйла, – прошептала Кессаа. – Я уже говорила тебе о ней. Это ее удар мечом. Считай, что она расписалась на лице Смакла. Но до нее тут были риссы. Я чувствую магию. Мэйла уже рубила с досады по мертвому. Пожалуй, не принесла шкура юррга Смаклу удачи. Девка? Эй?

Рака подняла заплаканное лицо.

– А тебе много лучше без краски, – усмехнулась сайдка. – Не хочешь, чтобы с твоим отцом случилось что-то похожее? Тогда веди нас к нему.

Дом отца Раки оказался еще ниже, чем дом Смакла. Седой и сухой старик будто потерял способность говорить, когда услышал за дверью голос дочери. Он только кашлял, и всхлипывал, и гладил ее заскорузлой ладонью по спине. Зато Рака, едва ей удалось вырваться из тесных объятий, словно ожила. В печи тут же вспыхнул огонь, а из котлов потянуло запахом печеной рыбы.

– Простился уж с дочерью, – прошептал старик, когда Рака перестала щебетать, торопливо рассказывая о том, что едва не попала на ладью к торговцам живым товаром. Она явно чего-то недоговаривала, но по оживающим на скулах ее отца желвакам Марик понимал, что и недосказанное старик понимает прекрасно. – Простился уж с дочерью, – повторил старик и, подняв глаза, словно впервые оглядел Кессаа, Марика, ремини. – Чем платить вам за счастье? Уж и не надеялся увидеть, хотя и дожидался, днями по городу бродил, высматривал. Своих-то давно уже в горы отправил, в поселение дальнее. И не зря отправил – дочка вот едва нашлась, да и ваши вести сна не добавляют: это ж что сотворили со Смаклом? Хороший был репт, крепкий и честный. А жена его, а детишки? Плохое время теперь, плохое. Его переждать надо – кто переждет, тот и выживет.

– Переждать? – переспросила Кессаа и устало подперла руками голову.

Рукава ее упали, и Марик с ужасом разглядел на предплечье уже знакомое слово – Суйка. Оно блестело, словно было выцарапано ножом только что. Старик его не видел, но побледневшее лицо Марика заметил.

– Переждать! – с вызовом повторил старик. – Но не здесь. Бежать надо из Ройты! Пожалуй, нынче же! Что хотите за дочку – вот только нет у меня ничего! Хотите – жизнь мою возьмите, а ей все одно – бежать!

– Бежать? – пожала плечами Кессаа. – Может быть. Было бы куда. Хотя знаешь, как сайды говорят? От белого дня еще в могилу можно укрыться, а ночь тебя и в могиле достанет. Так что беги не беги… Вот только платить за счастье бесполезно. За счастье обычно не платят – за него расплачиваются. Но и это не про нас, отец. Нам помощь нужна. И за помощь я сама готова заплатить.

– О какой помощи-то говоришь? – сдвинул косматые брови старик.

– В Скир мне надо, – прищурилась Кессаа. – Лучше всего куда-нибудь к Скоче или южнее, а там хоть куда. Ладьи у рептов легкие, рифы да скалы вам не помеха – есть такие молодцы, что готовы были бы доставить меня со спутниками в сайдские земли?

– Нету, – отрезал старик. – И не в скалах дело. Со скалами многие могли бы разобраться, а лучшим среди всех был старый Фалан – он еще Смакла учил, упокой Единый его среди нив твоих. Островитян не пройдете. У них корабли быстрые, едва ли не быстрее сайдских галер. У нас даже слух идет, что сами сайды с ними сговорились, чтобы морской путь в Скир перекрыть. Потому только и цена сейчас за место на галере до Скира до трех золотых поднялась. К тому же Фалан в море еще вчера ушел, команду набирал, а Смакла так и нет уж, выходит. А нет – значит, и говорить не о чем!

– А лодка его? – спросила Кессаа.

– Лодка есть, – кивнул старик. – Хорошая лодка у Смакла. Да и команду кликнуть можно, всего-то и нужно для полного хода шесть гребцов, а если твои спутники на весла сядут – еще быстрее дело пойдет! Да где ж ты шестерых гребцов найдешь, если никто не пойдет в море? Тут и рыбаки-то дальше лиги от берега не отходят, пусть даже и рыба вся у берега выбрана, а ты хочешь – в море? Нет, никто не пойдет!

– Ну так Фалан-то твой ушел в море?

– Так он по берегу, и не в Скир, а тут, рядом – неделя ходу вдоль берега. Так если бы не заказ, то и Фалан бы не пошел. Опять же, деньги счет любят, а кому бы еще, кроме Фалана, мог слепой колдун довериться? Городишко там у нас есть на восточном берегу, под горами. Маленький – и сотни домов не наберется. Подгорка он и называется. Многие бы туда перебрались, так ведь и там есть что-то надо, в Ройте хоть пока укусить что удается, а там-то глушь! Нет, без монет там делать нечего. Но тебя-то Подгорка не выручит, оттуда дороги в Скир нет. Точно говорю, иначе бы многие туда двинулись, хотя что этот Скир – я слышал, в этот раз хеннам и Борка помехой не станет! Нет, в горы надо уходить – вот жена обрадуется, что Рака моя жива, вот…

Старик говорил, говорил, говорил, и голос его дрожал точно так же, как дрожали его пальцы, и кадык под седой бородой дрожал так, что Марику даже показалось, что в изможденном нутре старика кто-то тонет, и не кадык дергается на его горле, а последние пузыри воздуха поднимаются от утопающего в его дряблом животе.

– Подожди. – Кессаа поморщилась. – Не части ты так. Сколько пообещал Фалану его пассажир?

– Сколько ему – не знаю, а гребцам каждому по золотому, да, – закивал старик. – Так ведь это еще неизвестно, есть ли у того пассажира золото, хотя, с другой стороны, и не поплыл бы без просмотра Фалан…

– Что за слепой колдун? – спросила Кессаа.

– Слепой как слепой, – пожал плечами старик. – Ходил по дворам тут, тыкался, искал лодку. Позавчера еще. Да, у Смакла был тоже, тот ему отказал – видно, с хорошей добычей с Сеторских гор пришел, сам ко мне приходил вчера еще, рассказывал. Так и сказал: слепой с бельмами, весь в черном, маленький, на крысу похож. Так Смакл ему Фалана и посоветовал. Да, не повезло Смаклу: сам бы поплыл – глядишь, и жив остался. С другой стороны…

– Рох? – посмотрел на Насьту Марик.

– Он самый, – кивнул ремини.

– Послушай. – Кессаа стукнула ладонью по столу так, что старик вздрогнул, а Рака ойкнула. – Ты путь к Подгорке этой знаешь?

– Знаю, – неуверенно начал старик. – Знаю, так ведь…

– Лодка есть. – Кессаа говорила быстро. – Пока плавать будешь – две недели пройдет, глядишь – у тебя она и останется. А не останется, все заработаешь. Двадцать золотых хватит?

– Двадцать? – Старик закашлялся, и Рака ударила его по спине. – Двадцать – это очень много, очень…

– Гребцов найдешь? – оборвала причитания Кессаа.

– Двадцать отнять шесть… – начал торопливо считать старик. – Да, конечно, море сейчас спокойное, под ветер дорожка, да двадцать отнять шесть… опять же кормчего надо – слабоват…

– Брось, – поморщилась Кессаа. – Восемь гребцов и кормчего. Каждому по три золотых, догонят Фалана – по пять. Тебе – тридцать, а не догоним – все одно двадцать отдам. Насьта!

Распустил Насьта тугой шнурок, словно приказа ждал, и зазвенели, загремели тяжелым потоком сверкающие монеты по темным доскам стола.

– Только одно условие, – медленно проговорила Кессаа старику, который застывшим взглядом провожал подгребаемые Насьтой монеты. – Отплывать этой же ночью. Крайний срок – к утру.

– Почему верите мне? – вдруг спокойно, без дрожи спросил старик.

– Так дочку твою с собой возьмем, – так же спокойно объяснила Кессаа. – Отпустим, как расчет давать будем.

– Ну что ж, – вздохнул старик. – Лучше надорваться, полный невод вытягивая, чем с пустым спину рвать. Идти надо тогда, народ собирать.

– Вот он с тобой пойдет, – показала на Насьту Кессаа.

– А я? – поднялся на ноги Марик, чувствуя, как накатывает странная усталость со лба в колени.

– А ты спи, – ответила Кессаа.

Проснулся Марик уже в ладье. Правда, выплывал из сна медленно, словно лодка с брошенными веслами, ползущая по спокойной реке. И дружное уханье гребцов сначала казалось ему тихим и неуместным – откуда они, если лодка плывет сама? Но уханье продолжалось, обволакивалось скрипом, словно скрипела сама река, и плеском волн, и Марик подумал, что это голос самой реки. Затем баль почувствовал теплый ветер, запах моря, плеск волн – и проснулся. Он рывком сел, и первым, кого увидел, оказался Вег. Хромой сидел на рулевом весле и пробуждение Марика встретил неожиданной улыбкой.