Пробуждение страсти - Элизабет Сьюзан - Страница 26

Забираясь в багги, она приняла руку Пита. Ее удивило, что Макс еще не уехал, но она понимала, что это ничего не изменит. Завтра его уже не будет здесь, и он заберет с собой и ее сердце, и ее душу.

Поздним утром Макс ехал на кобыле Саманты по главной улице Логана. Городок казался ему странноватым, на удивление чистеньким. Дома были выкрашены в спокойные, приглушенные тона, словно по ним прошлась рука опытного художника, вывески висели ровно и аккуратно, даже улицы были чисто подметены, на них не было ни навоза, ни зловонных отбросов, что являлось бичом других городов.

Он натянул поводья перед офисом местного шерифа. Башмаки его громко затопали, когда он прошел по деревянному настилу и распахнул дверь.

Комната воняла потом и блевотиной — несомненно, подарок от какого-нибудь местного пьяницы. Он подумал, что даже в таком опрятном городке, как Логан, вероятно, хватает своих проблем.

Темноволосый человек, что сидел за большим дубовым столом, поднял на него глубоко посаженные, казавшиеся почти желтыми глаза.

— Что вам угодно?

Макс разглядывал этого человека. Волосы его были спутаны, лицо казалось слишком юным и, похоже, еще не знало бритвы. Этот парень был как раз таким шерифом, который подходил тихому и законопослушному городку вроде Логана.

Макс бросил на стол свой значок, и глаза молодого шерифа удивленно расширились. Шериф Соединенных Штатов Баррет. Ему показалось, что глаза юнца еще более округлились.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Макс.

— Баррет?

— А вас зовут…

— Стенли. — Шериф поднялся с места и протянул руку. — Гай Стенли. И еще я могу сказать, что для меня огромное удовольствие познакомиться с вами, шериф Баррет, Чем я могу помочь вам.

Макс присел на краешек стола.

— В городе есть одна женщина, и мне бы хотелось, чтобы вы приглядывали за ней.

В глазах Стенли промелькнул интерес — чересчур сильный интерес, подумалось Максу.

— Это такая хорошенькая малышка с огромными карими глазами и темно-каштановыми волосами?

Макс кивнул.

— Примерно вот такого роста? — Стенли поднял руку. — И отлично сложена?

— Похоже, вы хорошо знакомы с ней.

— В этом городке трудно не заметить только что прибывшую незамужнюю даму. И что же такое натворила эта прелестная юная учительница, что вы хотите, чтобы я следил за ней?

Макс почувствовал, как в нем поднимается волна ярости. Ему не понравилось, как говорил этот человек о Саманте.

— Ничего, шериф. Я просто желаю, чтобы вы присматривали за ней, вот и все. — Он наклонился, перегнувшись через стол. — И если только с ней что-нибудь случится, я у вас сердце выну и скормлю его крысам.

Стенли сглотнул.

— Не беспокойтесь, шериф, к этой женщине никто не сунется, пока я буду за ней смотреть.

— Отлично. Она проживает вместе со своей теткой по имени Ида на самой окраине города.

Гай застонал.

— Только не говорите, что это та самая рыжая ведьма. Господи помилуй, она же меня просто ненавидит.

Макс улыбнулся. На этот раз он не мог не одобрить наклонности Иды.

— Завтра утром я уезжаю. Следите за ней хорошенько, по крайней мере еще несколько недель.

Он взял со стола свой значок и вышел, размышляя, что под защитой шерифской звезды Гая и метлы Иды Саманте, похоже, ничто не грозит. Собственно говоря, он не ожидал никаких неприятностей. Стриклендам, заберись они хоть в самую преисподнюю, ни за что на свете не узнать, куда уехала Саманта.

Приближаясь к дому и ведя в поводу свою новую лошадь, Макс услышал громкое фальшивое пение. Он оставил обеих лошадей в сарае и направился к двери, что вела в кухню. Распахнув ее, он чуть не оглох от громогласного и фальшиво спетого «С днем рождения!»

Отдернув занавеску, первым делом он увидел улыбку Саманты. На ней было темно-зеленое платье, а густые каштановые волосы были распущены по плечам. Перед ней стоял шоколадный торт, украшенный крошечными свечками.

— С дне-е-ем ро-о-о-жде-е-ни-и-я-я-я-я! — Ида кончила пение, и голос Пита Холдена с легким дребезжанием тоже замолк.

— Ну, милочка, теперь задувай свечи.

Саманта глубоко вздохнула и одним махом быстро задула все двадцать свечей.

— Ну, а теперь улыбнись, — смеясь проговорила Ида. — Пройдет еще двадцать лет, и сделать нечто вроде этого будет уже не так просто.

Саманта подняла глаза и встретилась взглядом с Максом. Улыбка сошла с ее лица. Она все еще была обижена тем, что он наговорил ей прошлым вечером.

— Не хотите ли кусочек торта? — Ее вопрос удивил Иду и Пита, и они оба обернулись.

— С удовольствием, — ответил Макс.

Он взял стул и уселся напротив Саманты, даже не заметив, что Ида сунула ему под нос тарелку с куском торта. Он был слишком занят — он смотрел на Саманту. Она снова улыбнулась, отделяя ложкой кусочек торта, ее карие глаза возбужденно блестели. Ему припомнилось другие время, когда эти глаза изумленно смотрели на его обнаженную грудь при свете походного костра; каким беспомощным и неискушенным был тогда взгляд этих глаз.

За последние две недели они почти не разлучались, и теперь он был уверен, что не сможет прожить без нее и дня.

Пит протянул Саманте маленькую черную коробочку, нервно теребя свой серый жилет.

— Я кое-что принес вам. Ваша тетушка сообщила мне про ваш день рождения только прошлым вечером, так что это маленький подарок, купленный наспех.

Макс прикрыл глаза — ему показалось, что в живот ему заехали огромным кулаком. Он ведь даже не подумал ни о каком подарке.

Саманта нежно улыбнулась Холдену, и рука Макса потянулась к револьверу.

— Вы так внимательны, мистер Холден. Благодарю вас.

Она открыла крошечный замочек, и крышка коробочки отскочила. Внутри на шелковой подушечке лежала тонкая серебряная цепочка.

Макс яростно посмотрел на Пита. Ни один мужчина не имеет права делать женщине столь дорогие подарки, если только за этим не кроется что-то большее. Он готов был сказать об этом вслух, но услышал голос Саманты.

— Мистер Холден, я не могу принять ваш подарок.

На мгновение Макс почувствовал облегчение, но затем ему захотелось удушить старую Иду, когда та заявила:

— Конечно, можешь, милочка, ведь это же подарок на день рождения. Как раз это и можно принять.

Пит глубоко вздохнул.

— Это лишь маленький знак моего уважения. — Глаза его встретились с глазами Макса. — Моего дружеского уважения.

Саманта поколебалась, а затем надела цепочку. Макс сознавал, что она все дальше ускользает от него. Однако он почувствовал себя немного лучше, когда увидел, как Пит порылся в кармане, вытащил букетик сильно помятых полевых цветов и вручил его Саманте. У цветов был такой вид, словно они передавались по наследству из поколения в поколение. К тому же Саманта была подвержена аллергии, а юноша, очевидно, об этом и не догадывался.

— Это так мило с вашей стороны, мистер Холден, — сказала Ида. Но смотрела она на Макса. — Надо же, почти незнакомый нам человек, а позаботился купить подарок для моей племянницы. Какой же вы добрый юноша!

Макс принял этот укол, стараясь не показывать виду, хотя в душе мечтал скрутить Иду какой-нибудь веревкой покрепче и бросить прямехонько в корыто для свиней.

— Думаю, вы порядочный человек, мистер Холден, и не станете увиваться за моей племянницей. Так приходите же к нам и завтра, — продолжала Ида. Она бросала на Макса выразительные взгляды, и это не могло остаться незамеченным другими.

Пит забормотал что-то в ответ, и Макс поднялся с места. Если он не уйдет из этого дома, то вот-вот прикончит тетку Саманты голыми руками.

— Мне еще надо кое-что сделать перед отъездом, — объявил он. Повернувшись к Саманте, он сказал: — С днем рождения, мисс Джеймс.

Вернувшись в сарай, он торопливо снял седло с кобылы Саманты и принялся упаковывать седельные сумки. Он старался не думать о том, как она сможет всю жизнь прожить с этим хорьком, Питом Холденом… Но губы его плотно сжались от одной этой мысли.