Пробуждение страсти - Элизабет Сьюзан - Страница 12

— А что бы было, если бы он согласился?

Шериф расхохотался.

— Тогда у меня было бы достаточно лошадей, чтобы отвезти домой моих жен и ружья.

Макс и Саманта начали второй день своего путешествия, когда солнце было уже высоко. Они не собирались останавливаться на обед, поэтому Макс разделил остатки кролика, чтобы съесть его в пути.

Он, насколько мог, старался не замечать ее. После того как она в него стреляла, а потом, не послушавшись, ушла далеко от лагеря, ему не хотелось любезничать с ней. Саманте еще повезло, что индеец оказался настроен дружелюбно, в противном случае у нее был бы неплохой шанс щеголять сейчас в шнурованной рубашке и мокасинах.

Макс чувствовал, что она начинает уставать от его невнимания. В любую минуту он был готов к ее попытке завязать разговор…

— Почему вы стали шерифом? — не выдержав, спросила Саманта.

Он поднял голову и посмотрел на нее.

— А почему вы об этом спрашиваете?

— Просто, чтобы поговорить.

Он усмехнулся. Женщины так предсказуемы.

— Я хотел поездить по стране, узнать ее поближе.

— Это не слишком веская причина, чтобы каждый день рисковать своей жизнью, мистер Баррет.

— Возможно, я такой человек, который считает, что он может что-то изменить в мире.

— Это звучит очень благородно. А теперь скажите мне настоящую правду.

— Я неплохо держался в седле, метко стрелял, дрался, как сукин сын, да и деньги были приличными.

— А риск вас никогда не смущал? Опасности?

— Сама жизнь — опасная штука, мисс.

Какое-то время они продолжали путь молча; он заметил, что их сопровождает белка, перепрыгивая по тонким веткам с дерева на дерево.

Саманта откашлялась.

— Сколько раз в вас стреляли?

— Столько, что и не сосчитать, — ответил он.

— Но у вас никогда не возникало желания бросить это занятие?

— Никогда.

Белка, похоже, оставила попытку угнаться за ними и углубилась в лес. Макс, вытянув шею, следил за ней, пока не потерял из виду.

— Как ваша семья относится к вашей профессии?

— Они смирились с ней.

— Они, должно быть, переживают за вас, когда вас нет, — а это значит, почти все время.

— Мисс Джеймс, честно говоря, то, как моя семья относится к выбранному мной роду деятельности — одобряет она его или нет, — не ваше дело, черт возьми.

Он пришпорил лошадь и вырвался вперед, надеясь, что она поймет намек. Но она не поняла. Вскоре ее лошадь снова шла рядом.

— Представляю, как они ненавидят то, чем вы зарабатываете себе на жизнь, — продолжала она.

— Я большой мальчик. Они уже не решают, чем мне заниматься. Ну а теперь, может, вы попробуете сменить тему разговора?

Она улыбнулась, и он был вынужден отвести глаза, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Как насчет погоды? — продолжала она.

— Слишком банально.

— Мода?

— Возвращение турнюра не принадлежит к числу моих любимых тем. Как насчет политики?

Она поморщилась.

— Слишком нудно.

— Практически последняя незатронутая область — овцеводство, мисс Джеймс, но я абсолютно ничего в этом не понимаю.

— Мы могли бы поговорить о папе и о вас. Расскажите мне о том, как вы столкнулись с Дасти Грином.

Дасти Грин? Господи, это имя действительно вызывает некоторые воспоминания.

— Это ваш отец рассказал вам о Дасти, не так ли?

— Он сказал, что в тот день вы спасли жизнь троим шерифам.

— И чуть не расстался с собственной.

— Вы вчетвером оказались пойманными в Долине Смерти. У вас ничего не было, кроме одежды и ослепительного солнца Невады над головой. У вас кончилась пища, почти не было воды, койоты загрызли двух ваших лошадей, а всего лишь в двухстах ярдах от вас засел Дасти Грин со своей бандой, попивая водичку и ожидая, когда ваша четверка наконец сдастся.

— Кто кому рассказывает эту историю?

— Спустя три дня вы были полны решимости живыми не сдаваться. Вы были готовы покончить с собой, но не уступить негодяям. Вы тянули спички, и папе досталась короткая. Он должен был застрелить вас всех, а потом покончить с собой.

Макс посмотрел на нее с некоторым удивлением. Если ему не изменяет память, Эд Джеймс немного отклонился от истины в своем изложении событий. Самую малость. На самом деле они три дня просидели за утесом песчаника после того, как напоролись на засаду Дасти Грина и его людей. Они умирали с голоду и были довольно сильно обезвожены. Хэд Джоунз и Джимми Малдоун были близки к беспамятству. В действительности короткая спичка означала довольно бессмысленную задачу приглядывать за остававшимися у них двумя лошадьми в последнюю, как они думали, ночь их жизни.

— А потом вы вызвались проникнуть во вражеский лагерь, в котором было пятьдесят человек, и выкрасть лошадей и припасы.

Число врагов на самом деле было ближе к десятку, но Макс не собирался сейчас придираться к словам.

— Я был идиотом, — сказал он.

— А затем вы с папой перенесли двоих других шерифов, которые к тому времени потеряли сознание, к ближайшему городу.

Макс подавил смешок. А еще, по-видимому, они оттащили с Эдом на себе и двух оставшихся лошадей!

— Я очень люблю эту историю, — продолжала она. — Мне никогда не приходило в голову, что вы тогда были очень молоды.

— Мне было девятнадцать. И я был очень занят собой.

Она рассмеялась.

— За последние десять лет явно не слишком много изменилось.

Он посмотрел на нее не очень любезно.

— Мне кажется, что я припоминаю, как ваш отец лет десять назад заметил, что его дочь никогда не будет гоняться за парнями в школьном дворе. Будет ли большой ошибкой, зная ее историю, предположить, что она только этим и занималась?

— Это абсолютно неуместно. Два жениха за два года не означают, что я легкомысленная.

— Ну, во всяком случае, особой строгостью это не назовешь.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы потрудились держать ваше мнение при себе.

— Взаимно.

Наступившее молчание обозначило неожиданное напряжение, возникшее между ними. После долгой паузы Саманта сказала:

— Вот к чему может привести попытка завязать светскую беседу.

— Надо было лучше обсудить тему турнюра.

Она весело рассмеялась и, несмотря на раздражение, Макс тоже не смог сдержать улыбки.

Глава десятая

Зак Стрикленд протолкался к стойке бара и плюхнулся на высокий стул. Он заказал бутылку виски и внимательно оглядел помещение салуна. Сюда, в Спокан-Фоллз, он пришел по следу своей добычи. Он почти физически ощущал запах Макса Баррета, почти чувствовал липкую кровь шерифа на своих ладонях.

Бармен со стуком поставил перед ним бутылку и стакан.

— Я ищу одного приятеля, — сказал Зак. — Такой здоровый мужик. Его зовут Баррет.

Бармен молча покачал головой и отошел.

— Ты сказал… ты сказал Баррет?

Стрикленд обернулся и прищурившись посмотрел на темноволосого молодого человека, сидящего рядом с ним за стойкой.

— Да, Баррет. Ты знаешь его?

Молодой человек икнул.

— Знаю, — сказал он. — Он у-увел… увел мою женщину у меня из-под носа.

— Ты знаешь, где он сейчас?

— Уехал! Через горы… вмес-сте с моей женщиной!

Бармен подошел к нему и перегнулся через стойку.

— Успокойся, Дункан. Будешь мешать моим клиентам — выволоку тебя отсюда за ухо.

Человек по имени Дункан слабо отмахнулся от него.

— 3-заткнись.

— Куда они направились?

Дункан щурился и моргал, словно он забыл, кто к нему обращается.

— Кто? — непонимающе спросил он.

— Баррет. Тот, кто украл твою женщину. Куда он направился?

Дункан рыгнул.

— Юта… Логан, штат Юта. Она хочет быть учительницей, — заплетающимся языком выговорил он.

Стрикленд в задумчивости провел рукой по своей бороде. Баррет везет в горах женщину? Он улыбнулся. Ничто так не тормозит мужчину в пути, как присутствие женщины.

— Когда они уехали?

Дункан тупо мотал головой.