Волшебники Маджипура - Сильверберг Роберт - Страница 92

— Тогда пока что откажемся от этого намерения, — сказал Престимион, в упор взглянув на Септаха Мелайна, который, похоже, собирался возразить. — Когда мы подойдем сюда в следующий раз, они расстелят передо мной драгоценный ковер из Макропросопоса. Но пока я не хочу воевать против моих собственных подданных; всем ясно? Мы завоюем их признание только силой нашей справедливости, и никаким иным путем. — И он приказал отступить и двинуться в сторону Симбильфанта, следующего города на их маршруте вокруг Горы. В его войске погибли два человека — один из Малдемара и один из Амблеморна — и четверо были ранены. Из защитников Эстотилопа на поле остались по меньшей мере пятеро мертвых или умирающих воинов.

— Меня это тревожит, — негромко сказал Гиялорис Септаху Мелайну, когда они заняли свои места в парящих экипажах. — Что если у него не хватает боевого духа? — А Септах Мелайн нахмурился и кивнул: его снедало то же самое беспокойство.

Но Свор услышал этот краткий разговор.

— У него? — рассмеялся он. — Он боец, и в этом не может быть ни малейшего сомнения! И будет рубить и колоть наравне с вами, когда для этого придет время. Но сейчас, он считает, это время еще не наступило. В душе он еще не пришел к уверенности в том, что сможет достичь трона, лишь преодолев целые реки крови.

— Вот об этом я и говорю, — ответил Шялорис. — Он не стремится к бою.

— Да, он не стремится к бою, но готов вступить в него, если у него не останется лучшего выбора, — возразил Свор. — Погодите и вы сами это увидите. Когда сражение будет неизбежно, даже я возьму меч.

— Вы?! — воскликнул Септах Мелайн и громко расхохотался.

— Вы научите меня им пользоваться, — торжественно сказал Свор.

В Симбильфанте, знаменитом своим исчезающим озером, все сложилось как нельзя лучше. Это был большой торговый город, через который на протяжении веков вывозили большую часть малдемарского вина, и Престимион пользовался там большой популярностью. Там уже знали о том, что Престимион провозгласил себя короналем, и гегемон города — так там называли мэра — приготовил, поджидая его, большой банкет, развесил повсюду зелено-золотые знамена, набрал две тысячи воинов-добровольцев и пообещал в будущем представить гораздо больше. А также, как будто город принимал короналя, совершавшего увеселительную поездку, для него организовали исчезновение озера. Огромные валуны, загораживавшие вулканические каналы, откатили в сторону, и вода озера прямо на глазах с громким журчанием ушла в недра планеты, оставив пустой зияющий кратер в серовато-желтых сернистых скалах, окруженных гребнями белого горного гранита, чтобы через час со страшным ревом вернуться назад.

— Такое впечатление, что я совершаю великое паломничество, — сказал Престимион, — а ведь я еще даже не коронован.

Их достаточно дружественно приняли и в расположенном поблизости Грэве, хотя там и не было такой искренней сердечности, как в Симбильфанте. Мэр этого города ощущал себя зерном, попавшим между двумя каменными жерновами — Престимионом и Корсибаром — и испытывал вполне естественный страх за свое будущее. Но все же он держался достаточно гостеприимно и обиняком, хотя и не слишком громко, высказывал сочувствие намерениям Престимиона. Затем они направились к Аркилону; в этом городе, уютно устроившемся в широкой зеленой долине между невысокими поросшими лесом холмами, обитали четыре миллиона человек. Там имелся известный университет, обитель утонувших в высоких раздумьях ученых, архивариусов и издателей, и у Престимиона не было никаких оснований ожидать там серьезного противодействия. Но, когда войско, освещенное яркими лучами горячего осеннего солнца, уже приближалось к городу, зоркий Септах Мелайн указал на один из холмов, ближайший к Горе. Весь холм и возвышавшийся за ним склон были усеян воинами в форме короналя; они, как муравьи, кишели повсюду, сколько хватал глаз.

— Боюсь, что их здесь по десять против каждого из наших людей, — сказал Септах Мелайн. — Сюда собрали весь западный гарнизон и, похоже, привели народ и из других мест. Они заняли высоты. А готовы ли мы к такой встрече?

— А Корсибар готов? — спросил Гиялорис. — Он замахивается на нас этой армией, как кулаком. А вот сможет ли он сделать что-нибудь помимо замаха?

— Вышлите вперед парламентера, — сказал Престимион, мрачно глядя на огромное войско, расположившееся на холме. — Мы будем вести переговоры.

Парламентер поскакал в гору, и через некоторое время, когда уже начали сгущаться сумерки, с холма спустились двое всадников, чтобы, согласно предложению, встретиться с Престимионом на полпути между двумя армиями. Но Корсибара среди них не было. Главнокомандующими оказались Навигорн Гоикмарский в роскошном боевом одеянии из плотной глянцевой черной кожи и шлеме с алым плюмажем и Кантеверел Байлемунский. У него был куда менее воинственный вид, и одет он был в свободную полосатую тунику оранжевого и желтого цветов, схваченную на поясе красивой золотой цепью. Престимион был удивлен и расстроен, увидев веселого и добродушного Кантеверела здесь, во главе армии Корсибара. Круглое лицо герцога Байлемунского было странно холодным, и на нем не было и следа от обычной улыбки.

— Где Корсибар? — сразу же спросил Престимион.

— Лорд Корсибар пребывает в принадлежащем ему Замке, — с каменным выражением лица ответил Навигорн, глядя на Престимиона сверху вниз с высоты своего недюжинного роста. — Он поручил нам доставить вас туда с собой, чтобы вы могли попытаться оправдать перед ним свои последние действия.

— Умоляю вас, скажите, о каких действиях идет речь?

На этот раз ему ответил Кантеверел. Он говорил, как всегда, спокойно, но даже без намека на ту легкую теплую улыбку, которая всегда была его отличительной чертой.

— Вы сами это знаете, Престимион. Не можете же вы не понимать, что нельзя бегать по предгорьям, объявляя себя короналем и набирая войско, и при этом остаться не замеченным Корсибаром. Чего вы, собственно, хотите?

— Корсибар это отлично знает. Я не признаю его короналем и заявляю себя перед всем миром в качестве законного владельца трона.

— Ради Повелительницы Снов, Престимион, постарайтесь быть разумным человеком! — воскликнул Кантеверел, и на его лице мелькнула тень прежней улыбки. — Ваша позиция просто абсурдна. Никто и никогда не называл вас королем. А вот Корсибар владеет короной, и в этом нет никаких сомнений, Теперь он является короналем, и это признает весь мир.

— Престимион, вы принц Малдемарский, — Навигорн надменным скрипучим голосом перебил Кантеверела, — и ничего больше, и никогда не станете ничем большим. Лорд Корсибар имеет благословение понтифекса Конфалюма, который в Лабиринте утвердил его власть, согласно всем древним законам.

— Конфалюм его отец. Как это соответствует древним законам? Да и в любом случае Конфалюм просто не понимал того, что делает. Корсибар устроил так, чтобы его фокусники запутали сознание Конфалюма в куче заклинаний, превративших его собственного отца в трясущегося старого маразматика.

Кантеверел расхохотался.

— И вы, Престимион, говорите нам о том, что все это было сделано при помощи колдовства? Неужели нам предстоит услышать, что вы взяли себе на службу мага?

— Хватит тянуть время. У меня есть дела в Аркилоне, — холодно сказал Престимион. Он обвел взглядом большую армию, расположившуюся на холме. — Вы намереваетесь помешать мне?

— У вас есть дела в Замке, — ответил Навигорн. Он говорил достаточно твердо, хотя облик его показался Престимиону тревожным, как если бы он был очень недоволен сложившейся ситуацией и сожалел о столкновении, которое, как знали все трое участников переговоров, было неизбежно. — Когда вы были освобождены по просьбе Дантирии Самбайла, это было сделано под его личную ответственность. Он поручился за ваше поведение. Теперь прокуратор, насколько нам известно, уехал в Ни-мойю, а ваше хорошее поведение, похоже, состоит в том, что вы собираете армию и намереваетесь ввергнуть мир в гражданскую войну. Ваше освобождение отменяется, Престимион. Я приказываю вам именем лорда Корсибара немедленно отправиться с нами.