Волшебники Маджипура - Сильверберг Роберт - Страница 86

— Вы же были здесь, в этом самом доме, — ответил Септах Мелайн, — и собственными ушами слышали пламенные речи храброго Олджеббина, и бесстрашного Гонивола, и неустрашимого Сирифорна. Ведь они один за другим сообщали нам, что будут выжидать, внимательно смотреть, очень тщательно оценивать действия Корсибара, перед тем как занять какую-либо определенную позицию, и не станут предпринимать никаких шагов, направленных против него, пока не сочтут, что настало подходящее время. «Мы не станем делать ничего опрометчивого или поспешного», — кажется, так сказал Сирифорн. А может быть, Гонивол? Я запамятовал, кто из них. Да это и неважно: все они говорили одно и то же.

— Они же обещали поддержать Престимиона, если он выступит против Корсибара, — сказал Гиялорис.

— Не поддержать, а лишь подумать о такой возможности, — возразил Свор. — Все, что они говорили на эту тему, сводилось к «если», «но» и «может быть», зато ни слова не было сказано о поддержке, в случае если Корсибар выступит против Престимиона. А вы что подумали, Гиялорис? Что слабодушные, привыкшие к покою, превыше всего ценящие свои удобства старики встанут с мест и начнут бушевать и протестовать против ареста Престимиона, притом что Корсибару достаточно всего лишь щелкнуть пальцами — и спустя несколько минут они сами окажутся в туннелях Сангамора? Корсибар занимает абсолютно выигрышную позицию. Высшие вельможи боятся его и не доверяют друг другу. Во всем мире есть лишь один человек, кроме Престимиона, кто может осмелиться противостоять Корсибару и кто мог бы помочь нам вырвать Престимиона из подземелий Замка. Но, конечно, этот человек далеко не ангел.

— Вы говорите о прокураторе? — уточнил Септах Мелайн.

— А о ком же еще? Если мы намерены создать оппозицию Корсибару, то сможем это сделать лишь при помощи Дантирии Самбайла. Он, в конце концов, родственник Престимиона, и у него больше, чем у кого бы то ни было, оснований потребовать освобождения своего кузена. Это могущественный человек, имеющий мощную армию, богатство и решительность. К тому же он самое меньшее в пять раз умнее Корсибара.

— И еще он отличается редким личным обаянием и благородством души, — добавил Септах Мелайн. — Не говоря уже о большой красоте и любви к маленьким животным. Да, Свор, каким он был бы прекрасным союзником!

— Но в любом случае Дантирия Самбайл сейчас находится далеко в море и направляется в Зимроэль, — заметил Гиялорис. — Даже если он повернет назад сразу же после прибытия в Пилиплок, пройдет несколько месяцев, прежде чем он сможет добраться сюда. Если, конечно, он захочет вернуться.

— А вот и нет, — заявил Свор с видом фокусника, вынимающего из коробочки из-под перстня живого билантуна. — Он не выходил в море вообще. Как мне удалось узнать, он успел проделать не более половины пути до порта Алаизор, когда узнал об аресте Престимиона. Он сразу же отменил свое отплытие и повернул обратно в замок.

— Вы знаете это наверняка? — спросил Септах Мелайн.

— Наверняка я не знаю ничего, кроме количества пальцев на моих руках и ногах, — огрызнулся Свор, — а бывают дни, когда я сомневаюсь даже и в этом, но это я услышал от надежных людей в Малдемаре, когда проезжал через него этим утром. Дантирия Самбайл со всей ордой сопровождающих направляется сюда. Так ли это на самом деле? Я мог бы начертать кое-какие руны, чтобы узнать об этом, но ведь вы же не поверите таким сведениям, а, Септах Мелайн? Так что нам остается только одно: ждать. Будем сидеть здесь, а Дантирия Самбайл то ли придет, то ли не придет. Я рассказал вам все, что мне было известно.

— А как вы думаете, какую цену он может потребовать за освобождение Престимиона из темницы? — спросил Гиялорис — Он ведь никогда ничего не делает без хорошего запроса.

— Очень верное замечание, — сказал Септах Мелайн. — Престимион окажется у него в долгу, а счет будет выставлен весьма внушительный. Если Престимион когда-нибудь станет править миром, то Дантирия Самбайл будет по правую руку от него. Ну что ж, придется смириться с этим, раз уж мы не в состоянии вытащить Престимиона из тюрьмы волшебным способом и можем рассчитывать лишь на помощь прокуратора. Поэтому нам, как сказал Свор, остается только одно; ждать и смотреть, как сложатся обстоятельства.

— По крайней мере, здесь прекрасное место для ожидания, — заметил Свор. — Ну, а вино — просто выше всяких похвал.

Прошло несколько дней, и каждый день в замок Малдемар поступали различные более или менее достоверные новости. Принц Престимион, сообщали им, будет освобожден в Первый день, следом приходило известие, что это случится во Второй день; в следующем известии речь шла уже о Третьем дне. Но Престимиона не освободили ни в Третий, ни в Четвертый день. Акбалик оповестил их, что принц Сирифорн посетил Престимиона в тюрьме, и тот показался ему вполне здоровым, хотя и продолжал поражаться безрассудству Корсибара, поступившего с ним подобным образом, и жаловался на скудное и отвратительное питание — его держали впроголодь, из-за чего он был бледен и измучен на вид. Что касается лорда Корсибара, то в последнее время он очень мало показывался на людях, пребывая в основном в своих личных покоях. Его часто посещали Навигорн, Фаркванор и Мандрикарн, но в целом жизнь при дворе во время этого странного кризиса, казалось, замерла. Леди Тизмет тоже мало кто видел. От одной фрейлины к другой по Замку расползся слух о том, что Тизмет из-за чего-то поссорилась со своим братом лордом Корсибаром и что размолвка оказалась очень глубокой и серьезной.

— Я получил письмо от моего друга леди Хейсс Ванэйл Байлемунской. В нем говорится, что ссора произошла из-за Престимиона, — сообщил Свор. — Кое-кто считает, пишет она, что леди Тизмет слезно просила об освобождении Престимиона, утверждая, что Престимион очень дорог ее сердцу и она не потерпит такого обращения с ним. А корональ пришел от этого в такое бешенство, что пригрозил запереть и ее, только в другой части туннелей.

— Если так будет продолжаться, — усмехнулся Септах Мелайн, — то постепенно в туннели Сангамора перекочуют все обитатели Замка. — Он вопросительно взглянул на Свора. — А вы, знаток женщин, можете что-нибудь сказать по этому поводу? Я имею в виду внезапно возникшую у Тизмет привязанность к Престимиону? Я всегда был убежден, что она и на дух его не переносит.

— Там, где дело касается мужчины и женщины, нет ничего невозможного, — ответил Свор. — Я пересказал вам только то, что сообщила мне Хейсс Ванэйл.

— А она заслуживает доверия, эта ваша потаскушка? — спросил Септах Мелайн.

Свор прищурился на него снизу вверх.

— Вы очень несправедливы к ней. Она прекрасная женщина и принадлежит к одному из лучших семейств Байлемуны. Но я сообщил вам еще не все новости, так что позвольте мне продолжить. Понтифекс Конфалюм покинул Замок, чтобы возвратиться к исполнению своих обязанностей в Лабиринте.

— Все так же закрывая глаза на преступления своего сына, — добавил Септах Мелайн.

— На него наложено какое-то сильное заклятие, — мрачно сказал Гиялорис, — я имею в виду понтифекса. Иначе никак не объяснишь его поведение в эти дни. Он совершенно не похож на себя прежнего; и такое безразличие ко всему ему ни в коей мере не присуще. Санибак-Тастимун или какой-то другой, еще более зловредный колдун из окружения Корсибара навел на него чары. Я знаю это наверняка.

— Очень может быть, что вы правы, — сказал Свор. — Далее. Леди Роксивейл также уехала. Она отправилась в Алаизор, чтобы оттуда переправиться на корабле на Остров Сна и вступить в права Хозяйки Острова.

— А леди Кунигарда вполне может встретить ее градом стрел, — вставил Септах Мелайн.

— Есть новости, — продолжал Свор, — и о прокураторе Дантирии Самбайле. То сообщение, с которым я приехал к вам, подтвердилось: он и впрямь повернул обратно, не доезжая Алаизора, и со всей своей свитой направляется к Горе. Его видели в Корагеме, Тедеске, Клатре и Бланде. Полагают, что уже на следующей неделе он доберется до Пиврарча или Лонтано, начнет оттуда подъем на Гору и завернет сюда, в Малдемар, чтобы обсудить с нами — ему известно, что мы спаслись, — дальнейшие действия, перед тем как идти прямо в замок и предстать перед лордом Корсибаром. Леди Хейсс Ванэйл, ссылаясь на Акбалика, говорит, что он уже отправил Корсибару послание, в котором выражает свое неудовольствие арестом Престимиона.