Волшебники Маджипура - Сильверберг Роберт - Страница 78

— Да, он не молод, — веско сказал Корсибар, кинув отчаянный взгляд на дверь. Хоть бы кто-нибудь постучал и прервал этот тягостный разговор. Но, к сожалению, на вторую половину дня у него не было намечено никаких посетителей.

— Что ж, матушка… — начал было он.

— Не пугайся, — прервала она его. — Я уже довольно скоро уйду. Но мне нужно сначала сказать тебе еще несколько слов, дать материнский совет.

Корсибар улыбнулся впервые за все то время, пока она находилась в кабинете.

— Лучше поздно, чем никогда, так что ли?

— Возможно, материнский совет это не совсем верное название. Точнее было бы — совещание правительства. Ведь мы оба теперь властители. Это политический совет.

— Очень хорошо.

— Первое. Как можно скорее выдай Тизмет замуж. Отдай ее кому-нибудь из своих красивых молодых дворян, например Навигорну. Или твоему другу Мандрикарну, тому, который из Сти. Это должен быть достаточно дюжий человек, который сможет в полном смысле удовлетворить ее, и притом достаточно лояльный к тебе, чтобы ему не пришло в голову сразу же после женитьбы на сестре короналя начать против тебя интриги. Ты не должен позволить ей оставаться одинокой. Красивые одинокие женщины — беспокойные существа, а беспокойные женщины устраивают неприятности. Уж я-то знаю это, Корсибар.

— И основы для тревоги уже появились, — заметил Корсибар. — Я благодарю за совет и приму его к сведению.

— Второе, — продолжала Роксивейл. — Избавься от Престимиона.

Он вскинул голову от удивления.

— Избавиться?..

— Именно. Только не высылай его. Проследи, чтобы он исчез навсегда.

Надеюсь, в твоем окружении есть кто-нибудь, хорошо умеющий устраивать такие вещи?

— Думаю, Фаркванор. Или Санибак-Тастимун. Но Престимион не представляет никакой опасности! Судя по всему, он полностью смирился с потерей короны.

— Ты так думаешь?

— О, конечно, это его глубоко задело, тут не может быть сомнений. Но он трезвый практичный человек. Я король, за мной армия, и что он может этому противопоставить? Он благонамеренный чистосердечный человек. Я всегда относился к нему как к другу.

— Другу… — презрительно передразнила Роксивейл.

— Да, как к другу! Что вы… ты знаешь об этом? Для тебя все эти люди — просто имена, но я-то провел с ними всю жизнь. Конечно, Престимион думает, что был бы лучшим короналем, но что ему еще остается? Все, дело сделано! Трон перешел от отца ко мне, и Престимион знает, что вернуть ничего нельзя. Я не желаю причинять ему никакого вреда, наоборот, намерен предложить ему высокое место в правительстве, чтобы умиротворить его, притушить негодование, которое он, несомненно, все еще ощущает.

— Избавься от него, — повторила Роксивейл. — Такого человека не купишь местом в совете. Он такой же гордец, также поглощен собой, как Конфалюм. Я знала его отца: тоже гордый человек, похожий в этом на твоего. И Престимион таков же. Если он в последнее время не проявляет враждебности к тебе, то лишь потому, что выжидает своего часа, ловит момент, чтобы сделать ход. Говорю тебе, Корсибар, он не успокоится, пока не примерит твою корону, наступив на твой труп. Убей его.

Корсибар помотал головой.

— Я уже принял дурной совет своего мага Санибак-Тастимуна, и мы попытались убить Гиялориса, друга Престимиона, на турнире. Ничего худшего для нас просто нельзя было придумать. Я не пойду на убийство. Престимион ничем не угрожает мне, и я не стану причинять ему зло.

— Ну что ж, поступай, как считаешь нужным, — Роксивейл лениво повела рукой. — Но я предложила бы все-таки каким-то образом проверить его, посмотреть, так ли доброжелательно он настроен к тебе, как ты полагаешь. И сделать это не откладывая.

— Я подумаю об этом. — Он потер руки, как будто внезапно замерз, и пожелал про себя, чтобы она очутилась за десять тысяч миль отсюда. — У тебя есть еще какие-нибудь советы?

— Этого достаточно, я думаю. Ну что ж, встань из-за стола, мой мальчик. Поцелуй на прощанье свою мать. — Ее глаза как-то странно сверкнули. Когда Корсибар обнял ее, она крепко прижалась к нему всем телом и потерлась о его грудь. Ее поцелуй нисколько не напоминал материнский. Он поспешно отпустил ее; она повернулась и вышла, не сказав больше ни слова.

— Еще одно приглашение от Корсибара, — сказал Престимион. — На сей раз частная аудиенция в тронном зале Конфалюма.

— По какому же поводу? — поинтересовался Свор. Он стоял, повернувшись спиной к большому полукруглому окну в комнате апартаментов Престимиона, удобной просторной квартиры в здании из белого кирпича, известном как Башня Муннерака. Оно находилось в восточной части Замка и служило местом жительства принцев такого ранга, как Престимион. Было уже позднее утро. Сквозь ограненные оконные стекла в комнату вливались яркие потоки зеленовато-золотого света.

— Насчет места в правительстве, которое он намерен мне предложить, — ответил Престимион. — Это продолжение того разговора, который у нас состоялся в последний день нашего пребывания в Лабиринте, когда он сказал, что собирается предложить мне занять высокий пост.

— Будьте осторожнее, — сказал Септах Мелайн. — Подарки врагов часто скрывают яд.

— Что вы имеете в виду? — спросил Престимион.

— Подозреваю, что его цель состоит в том, чтобы скомпрометировать вас, сделать вас своим соучастником в узурпации короны. К тому же, если вы какое-то время будете сидеть по правую руку от него в зале совета, одобряя его законы, декреты и назначения, а затем в один прекрасный день восстанете и потребуете от него отречения, то будете выглядеть просто неблагодарным и чрезмерно честолюбивым приближенным, изменником, подло напавшим на своего патрона.

— Это ему не удастся, лишь в том случае, если я все так же буду держаться от него подальше, и, не начиная открытого бунта, не приму от него никакого поста, стану все время подчеркивать дистанцию между собой и тем режимом, который я собираюсь в должное время заклеймить как незаконный. Да. Именно так. Но что если он не позволит мне поддерживать эту дистанцию?

— А как он сможет вам помешать? — спросил Септах Мелайн.

— Заняв позицию «кто не со мной, тот против меня, — сказал Свор, прежде чем Престимион успел ответить. — Наверняка Фаркванор уже постарался вложить эту мысль в голову Корсибара: попытаться купить лояльность Престимиона, приблизив его к себе, поручив ему почетное место в правительстве. А если Престимион откажется, это послужит доказательством того, что он готовит неприятности. Именно такой совет я дал бы Престимиону, если бы все сложилось наоборот.

— Н-да… — протянул Септах Мелайн. Он держал на коленях свою шпагу и полировал клинок куском замши. — Вы и граф Фаркванор — две горошины из одного стручка. Стоит только прицепить ему на лицо похожую бороду, и, наверно, никто не сможет различить вас.

— И когда же должна состояться эта аудиенция? — спросил Гиялорис, который все это время хранил молчание.

— Сегодня. Через час.

— И вас будет только двое, вы и он?

— Скорее всего, да.

— Тогда возьмите кинжал, — сказал Гиялорис. — Встаньте поближе к нему, внимательно слушайте все, что он станет говорить, улыбайтесь, кланяйтесь, не давайте ему никакого повода для неудовольствия, а потом, когда ваш разговор станет совсем теплым и дружеским, выньте кинжал, вонзите ему в сердце, возложите корону себе на голову и объявите себя короналем.

— Браво, Гиялорис! — воскликнул Септах Мелайн. — Вы, должно быть, брали уроки предательства и вероломства у нашего дорогого герцога Свора! И, похоже, оказались способным учеником.

— Предательство, — холодно возразил Гиялорис, — совершил Корсибар, украв корону. А это лишь вернет все на свои места. Где вы видите здесь бесчестье?

— А вы думаете, что рядом с Корсибаром не будет охраны? — сказал Престимион. Его голос звучал очень спокойно; он был скорее удивлен, чем разгневан предложением Гиялориса, хотя оно, безусловно, было возмутительным. — Допустим, я зарежу его, но уже через несколько секунд мое тело ляжет рядом с ним на полу тронного зала. Так что мое царствование окажется очень кратким. Но я знаю, Гиялорис, что это был искренний дружеский совет. Вы хотите, чтобы я стал короналем, и, похоже, даже больше меня самого.