Волшебники Маджипура - Сильверберг Роберт - Страница 60

Олджеббин, и без того напрягшийся после первого же вопроса Престимиона, вытянулся при этих словах, как струна.

— Вы пьяны, Гонивол, — выдавил он. — Заклинаю вас именем Божества, прошу вас, сядьте, или… или…

— Замолчите! — огрызнулся Гонивол. — Мы имеем право знать. Ну как, Престимион? Вы дадите мне ответ?

Растерянный Олджеббин неуверенно поднялся на ноги и сделал несколько заплетающихся шагов в сторону Гонивола, словно намеревался силой заставить его умолкнуть. Сирифорн поймал канцлера за руку, оттащил на место и повернулся к Престимиону.

— Что ж, принц. Мне жаль, что мы дошли до этого, но я полагаю, что именно таким и было ваше намерение. Я тоже хотел бы услышать ваш ответ на вопрос адмирала.

— Хорошо, — ответил Престимион, — вы его услышите. Я отношусь к Корсибару, — продолжал он ровным голосом, — именно так, как вы и предполагали. Я считаю его самозваным короналем, незаконно захватившим власть.

— И намереваетесь свергнуть его? — полуутвердительно спросил Гонивол.

— Да, я хотел бы видеть его свергнутым. Да. Я уверен, что его правление принесет всем нам множество бедствий. Но его свержение — это не такое дело, которое можно совершить одним взмахом волшебной палочки.

— Значит, вы просите у нас помощи? — сказал Сирифорн. — Говорите с нами прямо.

— Я всегда говорил с вами прямо, принц Сирифорн. И хочу напомнить вам, что не сказал ни слова о том, что намереваюсь предпринимать какие-либо действия против Корсибара. Но если восстание начнется… повторяю, если оно начнется, то я вложу в него все свои силы и средства. И мне хотелось бы думать, что вы трое поступите точно так же.

Престимион посмотрел на Гонивола, перевел взгляд на Сирифорна, а затем на Олджеббина.

— Вы знаете, что мы разделяем ваше негодование теми путями, которыми Корсибар достиг трона, — медленно, с трудом подбирая слова, сказал Сирифорн. Мы из тех людей, которые предпочитают старые традиции, мы трое. Нам трудно найти оправдание его недостойным и, выражаясь вашими словами, незаконным действиям.

— Да, — вздохнув, согласился Олджеббин.

— Слушайте, слушайте! — воскликнул Гонивол, резко опустившись, почти упав в свое кресло.

— Значит, я могу считать, что вы будете со мной? — безжалостно спросил Престимион.

— С вами в чем? — быстро уточнил Сирифорн. — В неодобрении узурпации власти Корсибаром? Тут мы полностью с вами! Мы скорбим о случившемся. — Олджеббин что-то невнятно промычал и кивнул. Гонивол тоже согласно закивал головой. — Конечно, — продолжал Сирифорн, — сейчас нам следует действовать крайне осторожно. Власть находится в руках Корсибара, и он, учитывая переходный период, естественно, находится настороже. Мы не станем совершать никаких поспешных или непродуманных поступков.

— Я вас понимаю, — сказал Престимион. — Но когда наступит время, если оно, конечно, наступит…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть этот мир на путь истинный. Обещаю вам это от всего сердца.

— Я тоже, — промолвил Олджеббин.

— И я, — произнес Гонивол, с трудом ворочая языком. — Вы сами знаете это, Престимион. Я исполню свой долг. Несмотря на опасность для моего собственного положения. Несмотря… опасность… Несмо… пас… — Он откинулся на спинку кресла, его глаза закрылись, и спустя несколько секунд послышалось негромкое похрапывание.

— Пожалуй, на сегодня достаточно, — полушепотом бросил Престимион Свору и Септаху Мелайну. Он поднялся на ноги.

— Господа, — бодро заявил он, — думаю, что настало время завершить дегустацию бренди. Господа…

Гонивол уже крепко спал. Олджеббин, казалось, тоже засыпал, а Сирифорн, хотя и заставлял себя усилием воли держать глаза открытыми, с трудом смог найти дверь. По знаку Престимиона Гиялорис поднял Великого адмирала на ноги и, обняв за талию, скорее понес, чем повел в предназначенные ему комнаты. Септах Мелайн взял под руку пошатывавшегося Олджеббина, а Тарадата Престимион отправил вслед за принцем Сирифорном: тот в своем нынешнем состоянии вполне мог заблудиться в замке.

После того как все разошлись, Престимион и Свор остались вдвоем и налили себе еще по глотку бренди.

— Ну, и что вы об этом думаете, мой коварный друг? — беззаботным тоном спросил Престимион. — Со мной они или нет?

— О, с вами, конечно, с вами, всей душой!

— Вы так считаете? На самом деле? Свор улыбнулся и взмахнул рукой.

— О да, Престимион, безусловно, они с вами, эти трое великих и прославленных дворян. Они сами об этом сказали, следовательно, это должно быть правдой. Вы сами слышали их слова. То есть они с вами, пока сидят здесь, в вашем доме, и пьют ваше бренди. Но, подозреваю, когда они вернутся в Замок, их мнение может перемениться.

— Я тоже так думаю. Но как, по вашему мнению, они предадут меня?

— Полагаю, что нет. Они будут выжидать и следить за вашими действиями, чтобы оставить себе простор для маневра. Они присоединятся к вам, если вы выступите против Корсибара и получите шанс на успех. Вернее, если будет ясно, что победа уже у вас в руках. Ну а если вы упустите свой шанс, то они будут утверждать под любой присягой, что никогда ни единым словом не высказывали вам своего одобрения. По крайней мере, так мне кажется.

— И мне тоже, — сказал Престимион.

Ранний рассвет обещал ясный безоблачный день и сдержал свое обещание, но гости Престимиона показались из своих апартаментов нескоро. Они позавтракали вместе в час, куда больше подходивший для обеда, а во второй половине дня под теплым изумрудным солнечным светом дружно и успешно охотились в Малдемарском заповеднике, добыв множество билантунов, сигимойнов и других мелких зверушек. Слуги Престимиона унесли добычу, чтобы приготовить ее к обеду. Этим вечером разговор не касался темы, обсуждавшейся накануне; говорили только о легких и приятных вещах, как это приличествует богатым и знатным господам, наслаждающимся кратким отдыхом на природе.

На следующий день гости отбыли обратно в Замок. Всего лишь час спустя после их отъезда в замок Малдемар примчался гонец с известием о приближении прокуратора Ни-мойи, а почти по пятам за ним явился и сам прокуратор в сопровождении свиты, насчитывавшей человек пятьдесят, а то и больше.

Престимиона такое нахальство только позабавило.

— По крайней мере, не пятьсот, — философски заметил он, встречая у ворот Дантирию Самбайла, окруженного шумной ордой. — Но, думаю, у нас найдется место для всех. Вы совершаете великое паломничество, кузен?

— Это было бы слишком поспешно с моей стороны, кузен. Никто пока что не предлагал мне корону.

Прокуратор был богато разодет: чрезвычайно дорогая безрукавка из черной кожи, расшитая почти до самого подбородка сверкающей граненой золотой чешуей, из-под которой виднелся еще золотой с серебряной каймой пластрон7 с выгравированными на нем незнакомыми Престимиону размашистыми криволинейными письменами.

— Но я не стану бессовестно проедать ваши припасы, — сообщил гость, когда они бок о бок с хозяином направились к замку. — Это будет лишь краткий визит. Я предполагаю выехать завтра утром.

— Так скоро? — удивился Престимион. — Но почему? Вы можете оставаться у меня сколько хотите, хоть до будущего года.

— Как раз до завтра я и хочу пробыть у вас. Мне предстоит продолжительная поездка — кстати, именно поэтому я явился к вам с непростительно большой свитой. Я возвращаюсь домой, в Ни-мойю.

— Не дождавшись церемонии коронации?

— Корональ любезно позволил мне уклониться от присутствия на ней, учитывая длительность предстоящего мне путешествия. Ведь я уже три года не был дома. Лорд Корсибар считает, что я сделал ему хорошее предложение: показаться в Зимроэле как раз в это время и рассказать о том, что здесь случилось. Вы же понимаете, что Корсибара не так уж хорошо знают на других континентах, и я должен сообщить моим людям о его достоинствах.

— Что вы и сделаете в высшей степени лояльно, вложив всю душу и сердце, — сказал Престимион. — Ну что ж, пойдемте. Я предлагаю вам попробовать вино последнего урожая, а также еще два-три вина постарше. Позапрошлым вечером у нас был здесь грандиозный банкет; участвовали Олджеббин, Гонивол, Сирифорн и я. Жаль, что вы не смогли принять в нем участие.