Волшебники Маджипура - Сильверберг Роберт - Страница 133

Облик ее — само совершенство. Он никогда даже не мог вообразить подобной красоты.

— Столько лет мы оставались чужими, — чуть слышно пролепетала она. — Доброе утро, леди Тизмет, — говорил ты, а я отвечала: — Привет, принц Престимион, — и все. Все годы в Замке — только это, и ничего больше. Какая потеря! Как нелепо и пусто растрачена юность!

— Мы все еще молоды, Тизмет. У нас полно времени, чтобы начать все сначала. — Он снова шагнул к ней, и на этот раз она не отстранила его. Он ощутил под ладонями атласную гладкость ее кожи. Она крепко прижалась губами к его губам, он почувствовал у себя во рту обжигающий кончик ее языка, ее пальцы впились ему в спину.

— Престимион… Престимион…

— Да…

8

В лагере Глойн прошло еще две недели. А затем разведчики — Престимион разослал их во все концы материка — сообщили: лорд Корсибар с огромной армией спустился с Горы и движется на запад. Сыновья Горнота Гехайна оседлали своих иераксов, взмыли в небо и вскоре подтвердили: в их направлении идет большая воинская сила. Прошло еще немного времени, и в лагерь Престимиона поступили два послания, написанные на пергаментной бумаге, изготавливавшейся только для властителей мира, скрепленные печатью с изображением Горящей Звезды.

Одно адресовалось лично Престимиону и призывало его раз и навсегда закончить восстание и сдаться ближайшему правительственному чиновнику, чтобы в дальнейшем предстать перед судом за измену. В случае отказа, предупреждало письмо, Престимиона и всех его старших офицеров ждала немедленная казнь сразу же после пленения. Если же он сдастся, то всем его командирам будет сохранена жизнь.

Второе письмо предназначалось леди Тизмет. Она извещалась о том, что ее августейший милостивый брат корональ лорд Корсибар простил ее проступок и брак с его врагом и в подтверждение этого присылал ей охранное свидетельство для проезда по всему континенту на тот случай, если она пожелает вернуться в Замок, к своей прежней веселой и беззаботной жизни при дворе.

— Ну что ж, — весело воскликнул Престимион, прочитав оба эти документа своим командирам, — наш выбор ясен, не так ли? Я, не переодеваясь, мчусь на восток, разыскиваю там Корсибара, где бы он ни оказался, и сдаюсь на милость победителя. С собой я беру его сестру и благополучно доставляю ему с торжественными клятвами в том, что я возвращаю ее в том же самом состоянии, в каком она приехала ко мне.

Все сидевшие вокруг костра расхохотались, причем громче всех смеялась Тизмет.

Вновь по кругу пошли длинные фляги из кожи кимбергейстов с вином — не прекрасным малдемарским напитком, а всего лишь добротным кисловатым, резким на вкус, серовато-малиновым вином, изготовленным в близлежащей Чистиокской провинции — и все некоторое время сидели молча. Молчание прервал Гиялорис.

— Престимион, вы намерены ждать прибытия Корсибара здесь или же двинуться ему навстречу и самим напасть на него там, где мы его встретим?

— Навстречу, — решительно отозвался Престимион. — Эта гигантская равнина вовсе не подходит для большого сражения. Нам придется здесь, как дуракам, все время метаться из стороны в сторону.

— К тому же война обеспокоит животных, населяющих эти милые места, — добавил Септах Мелайн. — Мы и так уже доставили им больше чем достаточно неприятностей. Престимион прав: мы должны идти навстречу Корсибару.

Престимион оглядел своих сподвижников.

— Есть ли возражения? Не слышу ни одного. Очень хорошо: завтра на рассвете сворачиваем лагерь.

Это оказалось вовсе не простой задачей, так как в мирной долине Глойна пребывала теперь огромная могучая армия. И для того чтобы свернуть шатры, загрузить парящие машины, фургоны и вьючных животных и выйти в восточном направлении, одного дня не хватило.

Но, по сообщениям агентов Престимиона, навстречу им шла еще более могущественная армия. Мало того что Корсибар мобилизовал войска всех областей, окружавших Гору, в его распоряжении были также армии, которые прислал с Зимроэля Дантирия Самбайл под командованием его братьев Гавиада и Гавиундара, а также личные ополчения Олджеббина, Гонивола и Сирифорна.

— Даже Сирифорн! — воскликнул Престимион. — Гонивола я могу понять: он никогда не был мне таким уж другом. Олджеббин как-никак двоюродный брат отца Корсибара. Но Сирифорн! Сирифорн!

— Это все проделки Дантирии Самбайла, — сказал Септах Мелайн. — После взрыва дамбы он все время находился в Замке и мутил воду среди тамошних вельмож. Конечно, все они теперь боятся хоть как-то выступить против него. Если Дантирия Самбайл играет на одной стороне с Корсибаром, как могут они посметь поступить иначе?

— А это много говорит о силе родственных уз, — заметил герцог Свор, — Ведь прокуратор, насколько я помню, б некоторой степени вам родня, не так ли, Престимион?

— Очень отдаленная, — ответил Престимион. — И с каждым часом становится все дальше. И все же одно-другое частное войско, плетущееся за Корсибаром, не делает погоды. Ведь народ с нами! С тех пор как Корсибар сделал себя короналем, мир знал одни только беды, и все об этом знают. Мирные граждане восстают против таких же мирных граждан, урожаи резко снизились, потому что люди ходят с оружием, вместо того чтобы ходить за плугом, правительство парализовано: неумелый корональ и безвольный понтифекс…

— И это прискорбнее всего, — сказал Гиялорис. — Старый Конфалюм, который был таким прекрасным короналем, теперь превратился в ходячую развалину и прячется в Лабиринте, пока его великолепный, ничего не стоящий сын разрушает мир вокруг себя! Что он должен обо всем этом думать? Я чувствую себя несчастным из-за того, что великое правление Конфалюма завершилось таким ужасным крахом.

— Возможно, он не имеет почти никакого представления о происходящем, — предположил Свор. — Я склонен считать, что какой-то маг Корсибара — скорее всего, Санибак-Тастимун — набросил на его разум непроницаемую завесу, и старик проводит дни и ночи, как во сне. Но все равно это очень печально для тех из нас, кто помнит, каким Конфалюм был прежде.

— Действительно, очень грустно, Свор. Какими странными путями все мы идем с тех пор, дружище! — поддержал Престимион.

В этот момент к нему подбежал рассыльный со свернутым свитком в руке.

Престимион взял у него депешу, развернул и пробежал глазами.

— Неужели новый эдикт лорда Корсибара? — спросил Септах Мелайн.

— Нет, ничего подобного. Это от нашего почтенного мага Гоминика Халвора и его сына. Они изучили предзнаменования и сообщают, что самое благоприятное место, для того чтобы дать сражение Корсибару, находится между Триккалами и Горой: это Тегомарский гребень в провинции Ганибайрда, неподалеку от озера Стифгад.

— Я знаю это место, — сказал Гиним Тапилпилский, — Туда можно попасть, если идти по Сайсивондэйлской дороге, а потом свернуть на восток, в сторону Лудинского леса. Там выращивают стаджу, лусавендру и другие подобные культуры. Там вы можете рассчитывать на самую сильную поддержку, мой лорд, среди фермеров, которые хотят одного лишь мира, чтобы возвратиться к своим пашням и лугам.

— Значит, мы пойдем на Тегомарскую равнину, — подытожил Престимион, — и пригласим Корсибара к себе.

— Престимион, скажите, — обратился к нему Септах Мелайн, — а приводят ли наши любезные маги какие-нибудь более веские обоснования предзнаменований, предсказывающих успех нашего предприятия?

— О да, — ответил Престимион, снова бросив мимолетный взгляд на свиток, который продолжал держать в руке. — Все знамения благополучны для нас. Тогда в путь! Провинция Ганибайрда! Озеро Сгафгад! Тегомарский гребень!

Для Престимиона восточный поход оказался как бы репетицией великого паломничества. Жители городов, попадавшихся по пути, приветствовали его как освободителя и громкими криками желали ему успеха во встрече с Корсибаром, когда он проплывал среди них, сидя в открытой парящей машине рука об руку с Тизмет.

Эти люди испытали великий страх, получив первые известия о приближении смерти понтифекса Пранкипина, и их страхи, как оказалось, были оправданны. Они верили, что за смертью старого императора последуют какие-то беды, и беды последовали. Маги предупреждали их о том, что наступит хаос, и хаос наступил. Из всех провинций приходили известия о борьбе различных партий, резком сокращении урожаев, массовом беспокойстве и даже панике.