Волшебники Маджипура - Сильверберг Роберт - Страница 119

3

Ваше высочество, — доложил Верховный канцлер Фаркванор, — за дверью стоит волшебник Талнап Зелифор и испрашивает вашей аудиенции. Прогнать его?

Лицо Верховного канцлера кривила гримаса. Он никогда не пытался скрывать свое отвращение к маленькому врууну. И потому оказался явно недоволен ответом Корсибара:

— Он пришел по моему приказу. Пусть войдет. А сами убирайтесь.

Последняя фраза не добавила любезности лицу Фаркванора. Он без единого слова подошел к двери — они находились в небольшом и скромном тронном зале Стиамота, где Корсибар в последние недели проводил большую часть времени — и вышел, придержав дверь открытой лишь столько времени, чтобы Талнап Зелифор успел поспешно проскользнуть внутрь.

— Ваше высочество, — сказал вруун, широко разведя в стороны свои желтые глаза и одновременно изображая перед короналем несколькими щупальцами знак Горящей Звезды, — ваше высочество, здоровы ли вы?

Эти слова ошеломили Корсибара; неужели его дурное настроение было так легко заметить? Всю минувшую ночь он крутился в постели, безуспешно пытаясь найти удобное положение, и это была далеко не первая такая ночь.

— Я что, выгляжу больным, Талнап Зелифор?

— Вы выглядите усталым. Вы бледны. Темные круги под глазами. Я знаю заклинание, которое помогло бы вам уснуть, мой лорд.

— Уснуть без сновидений?

— Такого заклинания не существует, — ответил вруун.

— Тогда я обойдусь без него. Я вижу ужасные сны, от которых снова и снова просыпаюсь, охваченный страхом, весь в поту. А когда не сплю, дела ничуть не лучше, — Корсибар, болезненно сморщив лоб, стиснув зубы, ссутулившись от напряжения, сидел, прижавшись к подлокотнику древнего, лишенного украшений мраморного трона лорда Стиамота. Он с силой уперся кулаком в кулак. — По тысяче раз каждой ночью я вижу разрушение дамбы, — тусклым голосом сказал он, уставившись неподвижным взором в голую каменную стену. — Подо мною несется поток воды, затопляющий близлежащие фермы, расположенные по берегам реки, затопляет деревни… Столько трупов, Талнап Зелифор… И люди Престимиона, и крестьяне…

— Разрушение дамбы было делом Дантирии Самбайла, мой лорд.

— Это была его идея, и он влил ее мне в сознание, словно яд в бокал вина, чтобы отравить мою душу, но приказ отдал я. Вина лежит на мне.

— Вина? Мой лорд, вы боролись с мятежом!

— Да, — согласился Корсибар и, подняв взгляд к потолку, на мгновение прикрыл глаза. — Да, мятеж. Ну что ж, Престимион теперь мертв, по крайней мере таково общее убеждение. Мятеж подавлен. Но когда я снова смогу спокойно спать? И смогу ли вообще? Дантирия Самбайл шляется здесь и терзает меня своими планами, моя сестра пылает гневом против меня и никогда не успокоится, а еще и эта тайная партия моих врагов… О, я знаю, что она существует, знаю, что она готовит заговор против меня, знаю, кто в нее входит: Фаркванор и Фархольт, и, возможно, Олджеббин, и многие другие, чьих имен я никогда не слышал… Они прямо сейчас, в этот самый момент, думают, как свергнуть меня и посадить на мое место кого-нибудь из братьев Престимиона, а может быть, и самого прокуратора…

— Мой лорд…

— Скажите мне прямо, — устало проговорил Корсибар, — вы тоже злоумышляете против меня?

— Я, мой лорд?

— Вы появляетесь и исчезаете, вы то и дело перебегаете с одной стороны на другую, то вы продаетесь Гониволу, то Тизмет, то Престимиону. А теперь вы возвращаетесь в Замок, утверждаете, что дезертировали от Престимиона, и на этот раз продаете себя мне. Интересно, что такое во мне заставляет хитрецов слетаться целыми роями? Сначала был хитрый малыш Свор. Я любил его, а он убежал от меня в объятия Престимиона. Потом Фаркванор, который будет говорить что угодно, кому годно, пока это ему выгодно. Дантирия Самбайл, который умудрился предавать своего кузена Престимиона и одновременно причинить мне страшный вред, убедив меня разрушить дамбу… Если бы можно было хоть что-нибудь в жизни вернуть обратно, о, с какой радостью я не стал бы этого делать!

— Мой лорд…

Но Корсибар никак не мог остановиться.

— Даже мой собственный маг Санибак-Тастимун: внешне он, кажется, предан мне, но я знаю, что в нем гнездится предательство. И Олджеббин, Гонивол. Я не доверяю ни тому, ни другому. Вот Навигорн, полагаю, истинный друг. И Мандрикарн. Возможно, Вента. Ирам. Но даже и они, похоже, начали отворачиваться от меня после дамбы, хотя делают вид, что любят меня по-прежнему. — Он наконец умолк и злобно посмотрел на врууна. — Могу ли я доверять вам, Талнап Зелифор? На каком основании?

— На том, что и в Замке, и вне его никто, кроме вас, мой лорд, не станет защищать меня. Вы моя единственная защита. Мой собственный интерес делает меня вашим преданным слугой.

Корсибар выдавил кривую улыбку.

— Что ж. Этому, пожалуй, можно поверить. — Он повернул голову и искоса взглянул на врууна. — До вас не доходили слухи о том, что Престимион уцелел в наводнении и сейчас скрывается где-то на севере?

— Да, мой лорд, я слышал об этом.

— Как вы думаете, это может быть правдой? Санибак-Тастимун верит. Он начертал руны, произнес свои заклинания, отправил куда-то свои мысли и теперь говорит, что Престимион, вполне возможно, жив.

— Санибак-Тастимун великий мастер этого искусства, мой лорд.

— Да, это верно. Но он тактичен, и если говорит, что ему что-то кажется, это значит, что Престимион действительно жив, и он совершенно точно знает, что он делает. Ну и ладно, меня это вовсе не волнует. Я никогда не желал смерти Престимиона. Я любил его: вы знаете об этом, Талнап Зелифор? Я восхищался им. Я хотел ввести его в мой совет. Но нет, он предпочел отказаться, сказать мне, что я являюсь незаконным короналем, и начать восстание против меня. Все это было совершенно не нужно. Он мог иметь свое место в совете и счастливо жить в своих виноградниках. — Корсибар снова прикрыл глаза, теперь уже надолго. Они болели. Они болели днем и ночью из-за отчаянной пульсации, которую он непрерывно ощущал в своем воспаленном мозгу.

Посидев так с минуту, а может быть, и дольше, он снова посмотрел на врууна.

— Как вы думаете, народ ненавидит меня? — произнес он очень спокойным голосом.

— Что, мой лорд? — не веря своим ушам спросил вруун.

— В городах. На Горе, дальше, по всей земле. Что они говорят обо мне?

Они считают меня тираном? Чудовищем? Они знают о взрыве дамбы: понимают ли они, что это было военной необходимостью, что восстание Престимиона было необходимо подавить, или они думают после этого обо мне как о преступнике? Мое обретение трона: что они думают об этом? Может быть, они склоняются к мысли, что его должен был получить Престимион? Я боюсь того, что они могут шептать друг другу. Я боюсь этого. Что вы можете сказать мне об этом, Талнап Зелифор?

— Мой лорд, я не покидал Замок с тех пор, как возвратился сюда из лагеря Престимиона. А это было перед событиями у озера Мавестой.

— Вы можете каким-нибудь колдовством, как это делает Санибак-Тастимун, отправить свое сознание разузнать, что люди говорят обо мне?

— Я могу сделать нечто лучшее, мой лорд. Я могу предоставить вам возможность собственной персоной выйти в мир, ходить там тайно и слушать все это своими собственными ушами.

Корсибар резко подался вперед, его сердце часто и сильно заколотилось.

— Что? Тайно выйти из Замка?

— Да. Скажем, на полдня в Бомбифэйл, или Халанкс, или Минимул. Вы будете в полнейшей безопасности; никто не сможет догадаться, что рядом с ним находится корональ.

— Но как же это сделать?

— Вы, возможно, знаете, мой лорд, — сказал Талнап Зелифор, — что у меня в мастерской в башне Тампкарии хранится много устройств, сделанных моими собственными руками? Это не волшебные, а научные приборы, и все они связаны с передачей мысли из одного сознания в другое.

— Да. Мне докладывали об этом.

— К сожалению, большая часть еще не закончена. Но совсем недавно я завершил работу над одним из них, и оно, я думаю, могло бы очень пригодиться вам именно для той цели, о которой вы изволили упомянуть. Это устройство при помощи иллюзии полностью изменяет внешность…