Бандитские жены - Карышев Валерий Михайлович - Страница 75

Майя попросила меня обрисовать ситуацию по будущему судебному делу Георгия. Поскольку отец Майи и его друг, по имени Тамаз, очень волновались о судьбе Георгия, я описал им все возможные перспективы. При этом я показал все плюсы и минусы судебного дела. Человек, который назвался Тамазом, стал интересоваться, каково настроение Георгия, что он думает о дальнейшей своей жизни, если будет осужден на длительный срок. Я сказал, что мне трудно говорить об этом, но он относится к этому достаточно скептически и смотрит на будущие события философски.

Вскоре мне позвонили из прокуратуры, которая вела дело, и прокурор попросил меня приехать, чтобы подписать какие-то документы по делу. Он сказал, что необходима именно моя подпись.

Я был очень удивлен и сказал, что я подписал все документы, но спорить не стал и поехал в прокуратуру, тем более что у меня были достаточно неплохие отношения с прокурором.

Когда я приехал к прокурору и вошел в его кабинет, он встретил меня приветливо. Я подписал две страницы, которые, на мой взгляд, никакого существенного значения не имели, и уже хотел уйти, как неожиданно прокурор остановил меня и предложил побеседовать на отвлеченные темы.

Я догадывался, что он зачем-то тянет время. Действительно, неожиданно дверь открылась и вошел «переводчик»-фээсбэшник. Он улыбнулся мне приветливо и, сделав удивленное лицо, как будто не ожидал встретить меня здесь, поздоровался со мной. Я прекрасно понимал, что вызов меня в прокуратуру для подписания документов был предлогом. Скорее всего была запланирована встреча с фээсбэшником.

Фээсбэшник стал интересоваться, как мои успехи, какая у нас позиция в ведении этого дела. Я давал ему уклончивые ответы, не открывая свою позицию. Вдруг фээсбэшник сказал:

— А у вас что, проблемы недавно возникли с украденными документами?

Я был очень удивлен. Естественно, я понимал, что если мой телефон прослушивается, то фээсбэшник знал, что у меня украли документы. А с другой стороны, может быть, это его люди незаконно изъяли у меня документы?

Фээсбэшник поинтересовался, каким образом я собираюсь восстанавливать свое водительское удостоверение. Я посетовал, что это большие трудности, что нужно сдавать экзамены по новой. Тогда он предложил мне свою помощь.

— Хотите, мы поможем вам восстановить документы?

— Каким образом?

— Подключим к какому-нибудь уголовному делу, и документы будут восстановлены автоматически.

Немного помолчав, я сказал:

— Тогда, вероятно, вам нужна какая-то информация от меня? Не просто же так вы будете документы восстанавливать какому-то адвокату?

Фээсбэшник улыбнулся и сказал:

— Да, действительно, нам нужна кое-какая информация, но чистые пустяки.

Мне стало любопытно, что же им от меня нужно.

— Мы только одну фотографию вам покажем, а вы нам скажете, он это или не он.

— Что за фотография?

— А вот, — и он вытащил несколько фотографий. На всех были изображены незнакомые грузины, но на одной я увидел президента Гамсахурдия, рядом с которым стоял Тамаз.

Фээсбэшник спросил:

— Скажите, с этими людьми вы никогда не встречались, особенно в обществе Майи или ее отца?

У меня мелькнула мысль — неужели действительно за мной следят? Да нет, наверное, просто телефоны прослушиваются, и они знают, что мне звонит Майя, что я контактирую с ней.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, ни с кем из них я не встречался. — И тут же поинтересовался: — А что, эти мужчины представляют какую-то угрозу для России?

— Да нет, — улыбнулся фээсбэшник, — никакой угрозы они не представляют. Это бывшее окружение Гамсахурдия. Их наши грузинские коллеги разыскивают.

— Да? — удивился я.

— Особенно этого, — и он показал на Тамаза. — Это бывший заместитель руководителя «Мхедриони». У нас есть данные, что он в России, точнее, в Москве.

Но я снова покачал головой и сказал, что ничем помочь им не могу.

— Ну ничего, ничего! — сказал фээсбэшник.

— Ну что, — улыбнулся я, — теперь, наверное, у вас интерес ко мне пропал? Вы не поможете мне восстановить водительское удостоверение?

— Нет, напротив, раз обещали, мы все выполним.

Действительно, через несколько дней мне позвонил начальник следственного отдела, куда я обращался первый раз, и предложил прийти к нему и написать заявление по поводу возбуждения уголовного дела по факту кражи. Единственное условие — чтобы я написал, что документы у меня были похищены не в этом ресторане, а из машины, которую они мне указали. Вскоре я получил соответствующую справку, чтобы через ГАИ без всяких проблем получить новое водительское удостоверение, что я вскоре и сделал.

Приближался суд. Перед судом мне позвонила Майя и попросила о встрече. Я встретился с ней. Она сказала, что на суд прийти не может, но хотела бы подъехать до суда и посмотреть издалека, как повезут Георгия. Я стал убеждать ее, что она не увидит его, так как машина, на которой привозят заключенных, заезжает во внутренний двор суда, куда не пускают посторонних, и никто никогда не видит, как людей выводят из машины.

Но Майя настаивала, что она подъедет за полчаса до начала суда.

В день суда я приехал на полчаса раньше. Обратил внимание, что уже подъехали практически все адвокаты, многочисленное семейство Георгия почти в полном составе, и чуть позже прибыл потерпевший. Его привезли на черной «Волге» руоповцы. Повсюду за ним ходили четыре человека. Вероятно, угроза была реальной для потерпевшего, поэтому правоохранительные органы и приняли столь серьезные меры предосторожности.

Я подъехал к зданию суда и обратил внимание, что Майи рядом со зданием не было. Вдруг заметил, как черный «шестисотый» «Мерседес» с двумя мощными антеннами помигал мне фарами. Я подъехал ближе. Из «Мерседеса» вышла Майя. Я увидел, что в машине сидят еще какие-то люди, но стекла были тонированными, и через них не было видно, ни сколько человек в салоне, ни кто они. Я вопросительно взглянул на Майю, как бы спрашивая, что это за люди.

— Это мои близкие друзья, — ответила Майя и стала говорить, как сильно она волнуется, что ей очень хочется пойти на судебное заседание, но в силу создавшейся семейной обстановки она не может этого сделать — на суд приехали не только близкие, но и дальние родственники Георгия.

Неожиданно она сказала:

— А вы не могли бы взять вот эту ручку и положить ее в нагрудный карман?

— Для чего? — поинтересовался я.

— Просто Георгий знает эту ручку, и мы с ним договорились заранее, что это будет условным знаком, что я нахожусь рядом.

Я прекрасно понимал, что скорее всего это никакой не условный знак, что ручка радиопередатчик, с помощью которого будет осуществляться трансляция в «Мерседес», стоящий недалеко от здания суда. В конце концов, заседание открытое, и любой человек может свободно пройти в зал и слушать. Поэтому я сказал:

— Хорошо, я это сделаю.

— Вот так положите ее, — Майя прикрепила ручку сама.

Издалека Георгий никак не мог разглядеть, есть у меня в кармане ручка или нет. Ясно было, что это просто предлог. Но я сделал вид, что ничего не понял.

Затем начался суд. Действительно, родственники Георгия приехали почти в полном составе — человек тридцать. Я сразу поймал на себе враждебные взгляды. Ко мне подошел дядя Георгия и стал интересоваться, кто пригласил меня в дело. Я хотел было сослаться на своего коллегу-адвоката, но с удивлением заметил, что того нет в зале, и понял, что он не будет принимать участие в процессе. Другие адвокаты не были знакомы со мной, как и я с ними. Я попал в странное положение. Если скажу, что меня пригласила Майя, я подведу ее. Тогда я решил сделать просто.

— Спросите самого Георгия, — сказал я, прекрасно зная, что они не имеют такой возможности, так как он находится под охраной конвоя.

Дядя понял, что от меня ничего не добьешься, и, недовольный, отошел.

— Собственно, если хотите, я могу и не принимать участия в этом процессе, — сказал я ему вслед.