Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 96

Изменить размер шрифта:

358. ВЕСНА В ТИКСИ

Отдых к ночи, а ночи нету —

Каждой ночью светло, как днем.

Как тут будешь бродить до света,

Тьму отыскивать днем с огнем?

Утки в забереги слетают,

Лед проталинами пошел.

Из распадка любую стаю

Тут выслеживать хорошо.

Всё спокойно в холмах безлесных,

Птицы свищут у самых ног,

Да гремит в снеговых отвесах

Черно-синий лютый поток.

Солнце словно желтою пылью

Одевает гор наготу;

И, расправив рябые крылья,

Мне в глаза взглянув на лету,

Коршун падает с камня камнем,

Пустырей разбойный герой,

И скрывается за сверканьем

Снега талого под горой.

Но в пустыне, одетой светом,

Там, где маревом поднят лед.

Что за тень, колеблема ветром,

На черте горизонта встает?

То шагает легкий и скорый

Мой товарищ — зачинщик охот.

«Здравствуй! — крикну я через горы. —

Как охота твоя идет?»

И просторной свободой богаты,

В цель стреляя под небеса,

Сколько разной твари пернатой

Мы привяжем на пояса!

И к зимовке — уснуть до работы.

Уходя, говорим вперебой

О работе в порту, об охотах,

Об осеннем пути домой.

Осень — к осени, к лету — лето.

Через несколько быстрых лет

Спросишь: молодость моя, где ты?

Ничего не слыхать в ответ.

И тогда, тяжелее камня

С неизвестных слетев высот,

Глянет злая тоска в глаза мне,

Надо мной задержав полет.

Я из самых дальних затонов

Верной памяти призову

Время солнца и льдов зеленых —

Сон, приснившийся наяву.

И товарищи выйдут те же,

Молодые — как в те года;

Мы сойдемся на побережье

После радостного труда.

Впереди просторно и тихо,

Темных крыльев пропал и след,

Только в море из бухты выход —

Словно в будущее просвет.

1935

359. ИТОГ

Иной судьбы, казалось, не желая,

К несбыточному больше не стремясь,

Так медленно, так нехотя жила я,

В чужую жизнь стучаться утомясь.

Ступала от удачи к неудаче,

На близкое смотря издалека,

Когда, мои пути переиначив,

Их повела холодная река.

Так палый лист уносится теченьем

Куда-то в неизвестность. И пришло

То чувство, что зовется отреченьем,

Что холодно, пустынно и светло.

У моря ветром рвало мох и камень,

И приходилось, наклонясь дугой,

Карабкаться, держась за трос руками,

Храня дыханье, сжатое пургой.

И день за днем вставали в сроках твердых

Стремленье ветра, уровень воды,

Путь облаков и в дождемерных ведрах

Сухого снега светлые следы.

Еще в июне льды в заливе стыли

Зеленые, прозрачны и влажны,

А светлая, холодная пустыня

Взыграла всеми красками весны.

На склонах гор, коричнево-лиловых,

Горели мхи и снег сходил на нет;

Большой пустырь куражился в обновах

Болот, у неба отбиравших цвет.

И солнечными длинными ночами,

Держа от солнца руку у бровей,

Бродила я с винтовкой за плечами,

Пугая птиц в оттаявшей траве.

И многократно утверждали скалы,

Катая эхо моего ружья,

Что лишь преддверьем — искусом закала

Была вся жизнь прошедшая моя,

Что было в ней борьбы постыдно мало.

И, отступив в сознании вины,

Молчала я, и снова возникала

Над голым миром песня тишины.

Она в ушах звучала бегом крови,

Разгоряченной редкостной весной,

Она была прекрасней и суровей,

Чем гребни гор и небо надо мной.

Оплетена напевом этим длинным,

Я волю в нем услышала одну:

Огромный зов к застроенным равнинам,

Гораздо раньше встретившим весну.

И стало ясно: от него не скроешь

Себя нигде, и на краю земли

Моя судьба — такого же покроя,

Как судьбы тех — оставшихся вдали.

Мы улью одному готовим соты.

И доказал мне этой песни лад,

Что жизнь друзей и прежняя работа,

Объединясь в усилии, велят

Вернуться к ним, чтоб изменять значенье

Любых вещей по слову своему.

1935

360. ИСТОРИЯ ПОРТА

В каком краю мы жили целый год!

Пришельца он встречает как врага.

Ни дерева на камне, лишь метет

Пустые горы снежный ураган.

В промерах бухты, за буреньем дна

Растаяло последнее тепло,

И облаком и поступью грозна,

Вошла зима, шагая тяжело.

Она врасплох застать пыталась нас

В палатках на пустынном берегу.

И ускореньем метя каждый час,

Пришлось дома достраивать в пургу.

В три яруса шли койки по стене, —

Тут места нет для одиноких дум;

И приходили в гости, как стемнеет,

Друзья со шхун, зимующих во льду.

И в мертвом мире вестью о живом

Звучал мотора равномерный стук,

И мастерские в трюме баржевом

Работали, как в городском порту.

А у машины сплоченная рать

Не знала слова «отдых» иль «прогул».

Для охлажденья воду набирать

Из проруби случалось нам в пургу.

Ремень порою рвался, как назло,

Покрыл одежду нефти жирный блеск,

Но свет горел и радио несло

Родные голоса из дальних мест.

И новый порт Союза, на краю

Республики, где нет еще дорог,

На право жить заявку сдав свою,

Как орден боевой, на карте лег.

Пришла весна. Закладывали мол,

И аммонал добычу брал у гор,—

И скоро первый катер в рейс пошел

Опробовать исправленный мотор.

Под криками сирены и гусей

Росло, нетерпеливей каждый час,

Большое ожидание гостей —

Гостей, хозяев порта после нас.

И вот за длинным мысом — первый дым,

Полярным морем подошли суда.

Основан порт. Вбегает мол в залив,

И меж судами катера снуют…

Печаль и боль, откуда ж вы взялись

При возвращеньи в прежнюю семью?

Тут были холод, вьюга, теснота,

Зимою вовсе не бывало дней,

Тут крепла дружба, бранью начата,

Не много дружб сравниться могут с ней.

И край, людей сближающий в беде,

Где воля крепнет, как осенний лед,—

Он входит в память, ею завладев.

В таком краю мы жили целый год…

1935