Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 86

Изменить размер шрифта:

310. ДОЛГ

Невесел в дыме канонады

сугубо штатский человек.

Дрожи.

Повелевает век запомнить —

как звенят снаряды,

как завывает самолет,

огнем одаривая землю,

как пьют удушливое зелье,

как рвутся в панике вперед.

Век не под стать страстям квартирным

и пенью птичьему.

А ты

писал стихи,

вдыхал цветы

под небом розовым и мирным.

Теперь положено черстветь

рукам,

сжимающим винтовку,

и смерть берет на изготовку,

хотя ты прожил только треть.

Ну что ж, погодки молодые,

посуровеем —

и не жаль:

ведь нам видения седые,

как полю град на урожай.

Заголосят витые трубы,

и ты —

во мраке и в крови —

забыв о нервах,

стиснув зубы,

как ветер,

тучу изорви.

Не под луной прогулка —

встретить

на расстояньи локтя бой.

Еще не мы,

но наши дети

задышат радостью одной.

Чтоб им легко в беседы птичьи

вникалось,

ты

имей в виду

гадюку, жившую в саду,

змеиной жизни двуязычье,

под зданье дней твоих подкоп,

любовь, несущую проказу.

Пристрастным пришлых меряй глазом

на стыках дел, ночей и троп.

Коль не зияют сзади бреши,

растает скоро бранный дым.

Умрешь

иль выйдешь постаревшим,

но сильным,

светлым

и большим.

Умрешь иль нет —

тебе по праву

поэта первая строка,

непререкаемая слава,

сплошное солнце на века.

Конец 30-х годов

311. ПАРТИЗАН УХОДИТ В РАЗВЕДКУ

Неприятель прорвался к Дону.

Сталью вытоптаны поля,

Заскрипели возы бездомных,

По дорогам степным пыля.

Над гремящей землей томится

Темнота.

Ни луны, ни звезд.

Как пылает твоя станица,

Ночью видно за много верст.

Уходя с боевым отрядом

За реку, где ярится враг,

На пожарище долгим взглядом,

Сжав поводья,

глядит казак.

Где вчера еще цвел пригорок —

Яма круглая —

смерти след.

Дым сраженья сер и горек,

Но другого исхода нет.

Ветер голосом человека

Тихо стонет в ветвях ракит.

Задыхаясь,

как после бега,

Командиру казак твердит:

«Я стреляю довольно метко,

И отточен, востер клинок…

Отпустите меня в разведку…

За беду посчитаться срок…»

Командир отвечает:

«С богом,

поезжай».

Погоди немного,

Мы добьемся погожих дней, —

Утро вечера мудреней!

В трудном деле станичник весел;

На плечо автомат повесил,

Снарядился в опасный путь

Ради завтрашних легких песен,

Чтобы ровно дышала грудь.

…Громыхнула зенитка где-то.

Пронеслась на восток ракета,

Завиляла хвостом летучим

И упала, шипя, в залив,

На мгновенье донскую тучу

Смертным,

синим огнем залив.

1942

312. ТОВАРИЩ КАПИТАН

Памяти капитана Д. П. Суменкова

Внезапна скорбь, и сердцем я не верю,

Что опустел бревенчатый блиндаж,

Что вас уже не встретишь перед дверью,

Не улыбнешься,

Чести не отдашь…

Легко ль беде поверить, злой и скорой?

Ужели оборвал ваш путь снаряд?

Еще постель примята, на которой

Вы отдыхали час тому назад…

Когда бойцов на битву поднимали,

Сквозь дым вели вперед, на вражий стан,

Бойцам казалось — выкован из стали

Неуязвимый храбрый капитан.

Лишь тот надолго памяти достоин,

Кто прожил век, лишений не страшась,

Кто шел вперед

Как труженик и воин

И грудью встретил свой последний час.

Он был таким — спокоен и неистов,

В беседе — друг,

В сраженьях — ветеран.

Он жил и умер стойким коммунистом,

Мой командир, товарищ капитан.

1943

313. НАСТУПЛЕНИЕ

Это было у села Износки, —

Враг терял орудья и повозки,

Эшелон пылал на полустанке,

Стыли перевернутые танки.

В окруженьи грохота и дыма,

Как сама судьба, неотвратимо

Боевые двигались порядки.

И поля трясло как в лихорадке,

Горькой гарью веяли пожары.

Пушка щедро сыпала удары,

Скрежетала, словно в иступленьи,

Все заслоны вражеские руша.

(Мы ее, царицу наступленья,

Звали по-семейному: «Катюша»).

Под огнем, в метель, на холодине

Заметались немцы по равнине,

Побросали теплые берлоги.

Лишь в Заречье, справа у дороги,

Напрягая тающие силы,

Огрызались правнуки Аттилы.

Броневые чудища рычали,

Венгры лошадей переседлали,

«Сдайся, рус!» — фельдфебели орали.

С голоду свирепые солдаты

На весу держали автоматы,

Не желали пятиться по-рачьи

И беды не ждали.

Вдруг навстречу

Эскадроны хлынули казачьи,

Завязали яростную сечу,

С лету смяли всадников и пеших,

Лезущих в непрошеные гости.

Бронебойщик, в битвах преуспевший,

Перебил ползучих танков кости,

И казалось — воздух закипевший

Плавил сталь, ревущую от злости.

Апрель 1944