Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 72

Изменить размер шрифта:

248. УТРО

Еще в полутьме тихо дождик стучит…

Но, словно взрываясь, ложатся лучи

На крыши, на зелень садов.

И утро, в пути зажигая листву,

Уходит на север, на Курск, на Москву,

До мурманских дремлющих льдов.

И где-то за речкой, где зябликов свист,

Где, выключив фары, поет тракторист,

Закрывшись рукой от луча,

Сбегает по склону зеленая рожь.

И ты на прополку с бригадой идешь,

С ватагой ровесниц-девчат.

За гумнами луг от реки голубой

Исхожен, изъезжен и мной и тобой,

Он свеж и до боли знаком…

Он в памяти — зеленью солнечных дней,

Порой сенокосной и храпом коней,

Ночным беспокойным костром…

В зеленой косынке, веселой, босой,

Ты ходишь по-прежнему майской росой?

С кем вечером выйдешь, по-детски кружась,

Кто ходит тебя до крыльца провожать,

Счастливец какой из ребят?

Наверно, он лучший в селе агроном,

Наверное, запросто входит в твой дом,

Смеется и шутит легко!

…Мы выросли вместе, расстались, дружа,

И мне в это утро тревожно и жаль,

Что ты от меня далеко…

1940 Горловка

249. У ДОНЦА

Здесь тишине полесья

И полутьме — конец.

Прохладой, солнцем, песней

Встречает нас Донец.

И сосны строем четким

Спускаются с горы.

Как чайки, дремлют лодки,

Толкутся комары.

Дай руку мне, товарищ,—

Скорей к простору вод!

Сейчас веслом ударишь —

Веселость пропадет.

Мы брали с бою уголь,

Несли в забой огни,

Чтоб счастье, словно друга,

Найти и сохранить.

Прошли ходки и штреки,

Как тысячи дорог,

Чтоб голубые реки

Легли у наших ног.

Что нам быть может проще

Для отдыха дано —

Бродить дубовой рощей,

Искать речное дно,

Следить, как веток тени

Таит в себе река,

И наблюдать с волненьем

За дрожью поплавка.

Встречая волн удары,

Не отступать в борьбе.

И песнь нести в подарок,

Седой Донец, тебе.

194 °Cвятогорск

250. СЕНТЯБРЬ

Ветер вскинул пыль повыше,

И немного погодя

Вдруг ударили о крышу

Две дробиночки дождя.

И, качая подорожник,

Заставляя травы лечь,

Обложной осенний дождик

Начинает землю сечь.

Это снова ранний вечер

Тенью встанет у окон,

И в туман оденет плечи

Потемневший террикон.

Выйдет позднею порою

Вновь соседка на крыльцо,

От дождя платком закроет

Моложавое лицо.

Дым осядет полновесный,

Листья ринутся во тьму…

И опять подступит песня

Близко к сердцу моему.

1940 Горловка

251. ГАРМОНИСТ

Окованная медью по углам,

Гармонь казалась недоступно строгой.

…А парень брал ее по вечерам,

Ладов стекляшки осторожно трогал.

Он, как ребенок новые слова,

Искал в ладах могучие звучанья

И каждый звук, как тайну, открывал,

Берег, терял и находил случайно.

К холодной планке прижимал ладонь,

Сжимал меха, задумавшись нередко,

Но под его суровую гармонь

Не пели песни девушки-соседки.

А парню так хотелось песнь найти!

Простую песнь, без фальши и тревоги.

Но на каком ее искать пути

И где лежат к ней верные дороги?

Недосыпая, он встречал рассвет,

Весь в поисках неслыханных мелодий,

И слушал птиц, кузнечика в траве,

И песенку в случайном хороводе,

Веселый шум разбуженных квартир,

Запев сирен, прибой ветров горячих…

И словно шире раскрывался мир

При каждой, даже крохотной, удаче.

Гремели звуки, скрытые в ладах,

Сливались и неслись широким валом,

И под гармонь в частушках иногда

Грустил и улыбался запевала.

А он всё строил неустанно песнь,

Широкую и светлую, как счастье.

Весь в поисках, в волненьи жарком весь,

Неугомонный беспокойный мастер.

И песнь росла, звенела, как прибой,

Шла с хороводами в широком круге.

Ее несли и в парки, и в забой,

Встречали, как потерянного друга,

Крылатую, ловили на лету,

При встречах гармонисту жали руки.

А он не верил, что свою мечту

Смог уложить в игру горячих звуков,

Что трудный путь до песни пройден весь,

Начатый незаметною тропинкой,

Пока не услыхал родную песнь,

Звучащую с сверкающей пластинки.

Узнав знакомый, молодой напев

И музыку гармони голосистой,

Он, песенку взволнованно допев,

Признал себя впервые гармонистом!

1940 Горловка

252. У САМОГО МОРЯ

Всё с маху переборет

Волны широкий бег…

Чем так волнует море

И что таит в себе?

Я море брал в ладони,

Держал у самых глаз.

Шальную от погони

Ловил волну не раз.

Но робко и несмело,

Спокойная всегда,

В пригоршнях зеленела

Покорная вода.

…А там, взрывая дали,

Решимости полны,

Ворочались, взлетали

И рушились валы.

На миг не затихая,

На берег шли спеша,

Скрипели, задыхаясь,

На мокрых голышах,

Чтоб вновь с тревожным свистом

Стеной упрямой встать,

Идти на дерзкий приступ

Опять, опять, опять,

Без сна и без покоя

В ночах звенеть сильней.

Упорство мне б такое

Да песенке моей.

1940