Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 43

Изменить размер шрифта:

125. ПЕСНИ МОИ

В душе взрастил я песенные всходы.

Цветите ж, песни, на полях страны.

Я вас взрастил в честь мира и свободы,

Права на жизнь за это вам даны.

Вам, песни, я вверяю вдохновенье.

Вы — жизнь моя, где пятен темных нет.

Умрете вы — я отойду в забвенье.

Живете — буду жить и я, поэт.

Когда мне долг и сердце приказали,

Как факел, я воспламенил свой стих.

Друзей я песней утешал в печали

И песней же разил врагов своих.

Пусть не прельщают низкие соблазны,

Я их отверг и сердцем чище стал!

Живу затем, чтоб стих, прямой и ясный,

Лучами правды ярко засверкал.

Пришли последние минуты жизни —

Со славой завершить бы мне борьбу.

Я отдаю народу и отчизне

Порывы, вдохновение, судьбу.

Я пел в бою. Не думал никогда я,

Что пленником умру в чужом краю.

На плахе песнь последнюю слагаю.

Вот заблестел топор, но я пою.

Меня на битву песня призывала,

Она учила смело умирать.

Призывной песней жизнь моя звучала,

И будет, будет смерть моя звучать.

1943

126. ОДИН СОВЕТ

(О человечности)

Людей-слонов нередко я встречал,

Дивился их чудовищным телам,

Но я за человека признавал

Лишь человека по его делам.

Вот, говорят, силач — железо гнет,

Вода проступит там, где он пройдет.

Но будь ты слон, а я не признаю,

Коль дел твоих — по горло воробью.

Пускай во всем, что совершаешь ты,

Проступит след душевной чистоты.

Ведь сила не во внешности твоей,

А только в человечности твоей.

В твоих делах проявится сама

И справедливость твоего ума,

И то, что сильным сердцем наделен,

Что ты любовью к родине силен.

Жить бесполезно — лучше уж не жить:

На ровном месте кочкою служить.

Свети потомкам нашим как маяк.

Свети как человек, а не светляк!

Железо не ржавеет от труда,

И глина обожженная тверда,

Оценит мужа по делам народ

И затоптать не даст его следа.

1943

127. ВОЛШЕБНЫЙ КЛУБОК

Как волшебный клубок из сказки,

Катился мой жизненный путь.

На закате у этого дома

Остановился я отдохнуть.

Как владыка дивов из сказки,

Вышел хозяин навстречу мне:

Мертвый орел вместо шапки,

Топор висит на ремне.

Железные двери, как в сказке.

В железе дыра, и в нее

Смотрит див ежедневно —

Добро проверяет свое.

На ста кострах ежедневно

Жарят шашлык из людей…

И сюда меня черная доля

Завела из отчизны моей!

Эх, сказки моей бабушки,

Тягаться с правдой не вам!

Чтоб рассказать о страшном,

К каким обращусь словам?

Здесь всюду стоят капканы,

Чтоб ты убежать не мог.

Тень смерти на всех переулках,

На каждой двери замок.

У дива такой порядок:

Умному — голову с плеч!

А матерей и младенцев —

В стальной каземат — и сжечь!

А чернобровым джигитам,

А девам, подобным хурме,—

Без пищи, без воли зачахнуть

На тяжкой работе в тюрьме!..

Видеть, как плачет юность,

Видеть цвет увяданья на ней —

Страшной сказки страшнее,

Тяжкого сна тяжелей.

И мой черед скоро настанет,

Но песни мои повторят для вас

Ягоды, и цветы, и груши, и сосны,

И всё, что ласкал я в пути не раз…

Как волшебный клубок из сказки,

Песни — на всем моем пути…

Идите по следу до самой последней,

Коль захотите меня найти!

1943

128. В СТРАНЕ АЛМАН

И это страна великого Маркса?

Это бурного Шиллера дом?

Это сюда меня под конвоем

Пригнал фашист и назвал рабом!

И стенам не вздрогнуть от «рот фронта»?

И стягу спартаковцев не зардеть?

Ты ударил меня, германский парень,

И еще раз ударил… За что? Ответь!..

Тому, кто любил вольнодумца Гейне

И смелой мысли его полет,

В последнем жилище Карла и Розы

Пытка зубы не разожмет.

Тому, что был очарован Гете,

Ответь: таким ли тебя я знал?

Почему прибой симфоний Бетховена

Не сотрясает мрамора зал?

Здесь чужая пыль заслоняет солнце,

И я узнал подземную дверь,

Замки подвала, шаги охраны…

Здесь Тельман томился.

Здесь я теперь…

Неужто и мне, как Розе и Карлу,

Смерть суждена от своры борзых?

И меня поведут, и меня задавят,

И сбросят с моста, как сбросили их?!

Кто Цеткиной внук?

Кто Тельмана друг?

Есть среди вас такие, эй?

Услышьте голос стальной воли —

Откройте наши тюрьмы скорей!

С песней придите.

Придите так же,

Как в девятнадцатом шли году:

С кличем «рот фронт»

колоннами,

маршем,

Правый кулак подняв на ходу!

Солнцем Германию осветите!

Солнцу откройте в Германию путь!

Тельман пусть говорит с трибуны!

Маркса и Гейне отчизне вернуть!

Кто Цеткиной внук?

Кто Тельмана друг?

Есть среди вас такие, эй?

Услышьте голос великой правды!

Наши тюрьмы откройте скорей!

1943