Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 143

143

Изменить размер шрифта:

576. ОККУПАЦИЯ

Мне снилось детство — мой печальный дом,

Колючий куст, заглохший водоем.

Мне снилась родина.

И тиф сыпной

Шел по Волохинской и Насыпной.

Мне долго снилась горькая вода.

Солдаты пели:

«Горе — не беда».

И шли по улице.

И версты шли.

Тяжелые. Покорные. В пыли.

Я помню эту улицу.

По ней

Вели усталых, выцветших коней.

Мне снились заморозки на заре

И полночь, душная, как лазарет.

Еще я видел желтые листы.

И ты мне снилась. Ты мне снилась. Ты.

Всю ночь чадили свечи, и всю ночь

Тебе хотел я чем-нибудь помочь.

Но ты спала, подушку обхватив,

И жег тебя горячкой черный тиф.

Как я забуду этот бред и зной,

Немецких офицеров за стеной.

Был вечер. Ночь. И умирала мать.

Зачем я должен детство вспоминать?

577. ОСЕНЬ

Почему такое, я не знаю,

Только ночь медлительней у нас.

Падает звезда, почти сквозная,

Возле глаз твоих, смущенных глаз.

Звезды залетают за ресницы

И не возвращаются назад…

Ты уснула, что тебе приснится:

Теплый вечер, ранний листопад?

Что приснится? Утра воркованье

В поволоке сада голубой?

Сердце в легком плавает тумане,

Словно льдинка вешнею водой!

Первым инеем покрыты зданья.

Даль седая заворожена.

Яблони пустеют. Мирозданье

Всё поет у твоего окна.

Осень вновь приходит знаться с нами

Дождиком неверным и плащом,

Листопадом, звездопадом, снами

О весне недавней. Чем еще?

578. САД

Деревья к самой речке забрели.

Одно из них, согнув большое тело,

В воде плескалось, словно захотело

Увериться, что льдины все прошли.

Уже трава в степи зазеленела,

Подснежники в ложбинах отцвели,

Прислушиваясь к шорохам земли,

Садовник вышел в сад, от яблонь белый.

В цветении предчувствуя плоды,

Дыша ночной прохладою воды,

Шли рыбаки на речку с неводами.

Веселая весенняя пора,

Безлистый сад на берегу Днепра,

Я всей душою породнился с вами.

579. ОКТАВЫ

Я привыкал к звучанью слов, каких

Ни в русской нет, ни в украинской речи.

Я шел на рынок, в гущу толп людских,

Где жар в крови, где говор так сердечен.

Грузинского не зная, в этот миг

Я слушал всех, я так тянулся к встречам!

Зной полыхал. Мальчишки, торжествуя,

Здесь продавали воду ледяную.

Но одиночество владело мной,

Была причина личного порядка:

Одно письмо. Оно — всему виной,

О нем и нынче вспоминать не сладко.

Везли крестьяне, несмотря на зной,

Всё, что дала им небольшая грядка.

Я пробирался сквозь толкучку — пусть

Язык друзей развеет эту грусть.

Любой из нас к сравнениям привык.

Мы ищем сходства и примет особых

В предметах, поначалу неживых,

Как некий горец в праздник Шаироба,

Что ищет рифму для стихов своих.

Волнуясь, бормоча и глядя в оба,

Он простирает кисти смуглых рук,

Всё ожиданьем полнится вокруг.

Но затрепещет рифма. И тоска

Отхлынет. Напряжение исчезнет.

Из жарких уст былого бедняка

Польется удивительная песня.

Трава растет — сладка или горька —

На склонах горных между скал отвесных.

Долиною ночною, голубою

По Грузии пройдем вдвоем с тобою.

Я видел тысячи прекрасных снов.

Ни об одном поведать не смогу я.

Я знаю двадцать пять грузинских слов

И каждое произношу волнуясь.

Я в Гурии из чистых родников

Пил, зачерпнув рукой, струю тугую.

Лишь эти мне запомнились края,

Тут сердце навсегда оставил я.

Любой из нас к сравнениям привык,

Но здесь нужны сравнения едва ли.

Мы вспоминаем красный броневик —

Его тбилисцы с нетерпеньем ждали.

Со скоростью ракет пороховых

Бежали банды меньшевистской швали.

Проходит год, как день, как быстрый час.

Теперь миры равняются на нас.

Я в полдень шел, я странствовал в ночи.

Звезда в грузинском небе полыхала.

Листву ласкали ранние лучи,

И я на свете жил. Но мало, мало!

Живи хоть сотни лет, а всё ищи,

Всё сделай, что бы жизнь ни приказала!

Проходит год, как день, как краткий час.

Теперь миры равняются на нас!

580. ИЗ ПИСЬМА

Разлучились, а сердцу не тяжко,

Не заказаны песни ему!

Я тебя, золотая ромашка,

Не отдам ни за что никому!

Я живу в той долине с ручьями,

Где туманы, как северный флот,

Где деревья своими плечами

Подпирают родной небосвод.

Всё растут и растут, и не сохнут,

По-казачьи шумят куренем,

Всё сияют жемчужностью росной

В изумрудном наряде своем.

Если любишь — все беды не в тягость

Под зеленым шатром лозняка.

Вспоминай обо мне, моя радость,

Чтоб меня обходила тоска.