Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 118

118

Изменить размер шрифта:

468. «На берегу желтели доски…»

На берегу желтели доски,

И в ручейках краснела глина.

Река легла светло и плоско,

Кусты и небо опрокинув.

Она текла и не журчала,

В какую сторону — забыла.

И синий катер у причала

Одной чертою обводила.

Корму очерчивая тонко,

К бортам прижалась, как лекало.

И только темная воронка

Из-под руля вдруг выбегала.

И мне казалось, что сегодня

Так стройно этих струй движенье,

Что если бы убрали сходни —

Осталось бы их отраженье.

1937

469. МУЗЕЙ МУРАВЬЕВ

Двенадцать тысяч муравьев

Собрали зернышки плодов

И много разноцветных игл —

Музей готов.

Торчала кочка, а под ней,

У догнивающих корней,

Сто комнат и двухсветный зал,

И там видней —

Черники синенький плакат,

Суставы муравьиных лат,

Коронки челюстей, рога

Рядком лежат.

И стопки крыльев расписных,

И усики клопов лесных,

И пряжа тонких паутин

Лежат с весны.

Мешочки желтых мертвых тлей,

И в кубиках вишневый клей,

И в колокольчиках пыльца

Со всех полей.

Но странный есть один предмет,

Таких в музее больше нет.

Громадный конус, тяжкий вес

И странный цвет.

Стоит он, круглый, без конца,

Как бог, лишившийся лица,

И капли сохранивший вид,

Кусок свинца.

Здесь не узнают, как он тверд,

Какою силой он протерт

Сквозь пыль и ветер, ткань и кость

И шум аорт.

Как червь его безглазый грыз,

И в прахе он катился вниз,

И тонкий стебелек травы

Над ним повис.

Его катили через пыль

За сотни муравьиных миль.

И в поколеньях муравьев

Забылась быль

Микроскопических минут.

Сто поколений проживут,

А он, ужасный и простой,

Всё тут.

Геометрический предмет,

Но для него масштабов нет,

Как будто в этот мир внесен

С других планет.

1938

470. РАЗЛУКА

Весной над кустиком терновым

Всю ночь просвищет соловей,

Но дремлет над гнездом готовым.

И нас порой замучит скука,

Мы не найдем в себе ни звука,

Хотим чего-то поновей…

А для меня безделье — мука.

Да просветит меня разлука

Печалью ласковой своей!

25 апреля 1940

471. СВИРСКАЯ ДОЛИНА

Мы на крутом остановились спуске,

Там, где упрям дороги поворот,

А склоны скользки и тропинки узки.

Невольно медлит робкий пешеход.

Спускается, за столбики хватаясь.

То вслух бранясь, то втайне усмехаясь,

Он еле подвигается вперед.

Он вдруг долину взором обведет

И замолчит. И хорошо вздохнет.

А перед ним отчетливей и шире

И неба край, синеющий вдали,

И дальние леса, и снежный берег Свири.

Там в бороздах чернеющей земли

Несется вьюга белыми клоками

Вдоль рельсовых путей и от костра к костру.

Оттуда шум работ машинными гудками

То долетит, то смолкнет на ветру.

Там бревна, как рассыпанные спички,

Там дымы, словно пух из птичьего гнезда,

И в шуме трудовом, как в братской перекличке,

К обрывам подбегают поезда.

Дымки паровиков белеют, отлетая,

Как будто, тая, отлетает звук,

И темной насыпи черта крутая

У берега очерчивает круг.

А за рекой просторно и отлого

Поднялся склон. О, зимняя краса!

Синеющая санная дорога

И сизые прозрачные леса.

Я был бы рад и зимнему туману,

Когда метель и паровозов дым

Покроют реку облаком густым,

Но думалось: и сам таким же стану,

Как эта даль, и ясным и простым.

Всё отдаленное мне представлялось рядом

И так отчетливо. Открыто. На виду.

Хотел бы я таким же чистым взглядом

Глядеть на всё, что на земле найду.

Родимый север мой! Не кинем мы друг друга,

И свежесть бодрую мы понесем с собой

И к морю запада, и на предгорья юга,

В спокойный труд и в беззаветный бой.

Кидай в лицо горстями снега, вьюга,

Шуми, метель, и наши песни пой.

И ты, река, родная мне, как Волга,

Как половецкий Днепр. Петровская Нева.

Твоя под снегом дремлет синева…

Хотел бы я остаться тут надолго, —

Тут, как степной ковыль, былинная трава,

Вся бурая, дрожит на косогоре,

И галька сыплется со снегом пополам,

И пыль морозная дымится по холмам…

О русская краса! На всем земном просторе

Милей всего, всего желанней нам.

Затейница в недорогом уборе,

Подруга верная и в радости и в горе.

И кто с тобой не весел и не боек,

Кто в деле не удал и в горести не стоек?

Или не знали наши небеса

И косарей на зорьке голоса,

И глухарей заливистее троек,

И строгие леса заветных наших строек,

И наших заповедников леса.

1941