Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Монтвила Витаутас

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне - Монтвила Витаутас - Страница 112

112

Изменить размер шрифта:

433. ЧЕЛОВЕК

Мне этот человек знаком? Знаком.

А как же! Часто сходимся вдвоем

У радиотрубы, в дверях трамвая.

Он часто молод, а порою сед.

Порой в пальто, порой в шинель одет.

Он всё спешит, меня не замечая.

Мы утром у киоска ждем газет:

Ну, как в Мадриде?

Жертв сегодня нет?

А что китайцы — подошли к Шанхаю?

А как

В Полтаве ясли для детей?

(О, этот семьянин и грамотей

На всю планету смотрит… Я-то знаю!)

Куда ни повернешься — всюду он!

Его в Туркмению везет вагон,

Его несет на Север в самолете.

Пусть снизу океан ломает лед…

Он соль достанет, примус разведет,—

Как дома, приготовится к работе.

Он обживется всюду и всегда.

Сожженный солнцем камень, глыба льда —

Всё для него квартира неплохая.

Где б ни был он — там вспыхнет свет…

…………………………………

И хлеб, и чертежи, и кружка чая.

А как поет он песни! Всё о том,

Как водит караваны, любит дом

И в облаках плывет. Сидит в Советах.

Так на рояле, в хоре, на трубе

Он распевает песни о себе

И улыбается, как на портретах.

Он толст и тонок, холост и женат,

Родился сорок, двадцать лег назад.

Родился в Минске, в Харькове, в Тюмени.

Вот он идет по улице, гляди:

Порою орден на его груди,

Порою только веточка сирени.

Он любит толпы людных площадей,

Стакан вина и голоса друзей,—

Такой уж он общительный мужчина…

Над буквами газетного столбца

И в зеркале моем —

Черты лица

Знакомого мне с детства гражданина.

1938

434. КАЛИЛЬЩИК

Подсобный рабочий (Недавно из села?

Недавно из-за прилавка? На заводе недавно?),

Согнутый и потный больше чем надо,

В калильный цех несет со склада коробку стальных валиков,

Ступает опасливо-широко,

Словно зубья подачи «шепинга»

Можно расплескать, как молоко,

Или развеять по ветру, как одуванчик.

И лишь только

Поставил коробку на деревянную стойку

У калильной печи,

Шумно вздыхает, словно пятипудовую штангу

Свалил с плеч.

И смотрит на калильщика.

А молчаливый ловкач в прожженной углем спецовке,

Почти не глядя на печь,

Клещами выкладывает валики

По дну своей «духовки».

Ему-то не надобно слов:

Он знает всю радугу побежалых цветов

И когда покраснеть, а когда пожелтеть металлу,

А когда в бачок машинного масла

Мало-помалу

Опускать шипящий валик…

И будет сталь тверже стали.

И знает еще многое товарищ калильщик,

Насупленный, тихий,

В синих очках мудреца.

…И, отерев пот с лица,

Подсобник, вздыхая, покидает цех:

«Как хорошо быть калильщиком…

Неужель это счастье доступно для всех!»

435. ГРУЗЧИК

Я — в фате продырявленной, из мешка,

Груз несу от борта грузовика.

А над складом в сиянии ста витрин —

Людной улицы Горького магазин.

И смотреть не могу я по сторонам,

Сторониться нужно не мне, а вам,

Кто с руками свободными вышел в путь.

Из-под тяжести я не могу взглянуть.

Вижу только локти свои да грудь

И одну да другую ногу.

Я работаю. Дай дорогу!

Кто с тяжелой ношею в путь идет,

Тот шагает прямо, пусть знает тот,

Что уступят путь ему каждый миг

И ребенок, и женщина, и старик,

Перед тем, кто носит помногу.

Грузчик я. Дорогу! Дорогу!

436. ЛИВЕНЬ

Снова зеленые всходы

Над прошлогодней листвой.

В пыль измельченные воды

Тучей несет над Москвой.

Смолкнуло, заблестело…

Что это — солнце взошло?

(Грянуло, потемнело…)

Нет, полило, полило.

Струи! Они исчезают…

Где они, струи? Смотри:

Вот уж они распрямляют

Почки берез изнутри,

Чтобы росла и гудела

Каждой травинкой земля.

Хочется важного дела.

Это не нужно,

А я —

Краны наполнены, знаю,

Водопроводной водой —

Всё же ведро выставляю

Под водосточной трубой.

Всё, что не врыто, не вбито,

Всё, что корней лишено, —

Будет размыто и смыто,

Ливнем унесено.

1939

437. СЕРДЦЕ КОТОВСКОГО

В Одессе, в музее, хранится сердце Котовского.

Среди балюстрад и колонн

В музее, в глубоком покое,

Меж сабель, гранат и знамен,

Поставлено сердце людское.

Спи, сердце!..

Но спи не в земле,

Где тело героя зарыто,—

В спирту и в прозрачном стекле

Спи, сердце, светло и открыто!

Живучею кровью своей

Ты руки и мозг омывало

И равное место сыскало

В кругу боевого металла

Кольчуг, и штыков, и мечей.

Котовский!

Опять о войне

Разносятся крики в эфире.

Будь с нами,

Когда в тишине

Построимся в ряд по четыре.

Котовский!