Школа волшебства и другие истории - Энде Михаэль - Страница 45

— Эта пожилая дама явно со странностями, — шушукались одни за ее спиной. — Ее следовало бы отправить в приют для престарелых, где о ней позаботятся.

А другие добавляли:

— Она, вероятно, сошла с ума. Кто знает, что она может натворить в один прекрасный день.

И все начали ее сторониться.

В довершение всех бед к фрейлейн Офелии явился домовладелец, у которого она снимала комнату, и заявил:

— Я очень сожалею, однако с сегодняшнего дня вам придется платить за жилье вдвое больше.

Такие расходы оказались фрейлейн Офелии не по карману.

— В таком случае, — сказал домовладелец, — вам, пожалуй, придется отсюда съехать, как это ни печально.

Тогда фрейлейн Офелия сложила все свои нехитрые пожитки в чемодан — вещей оказалось совсем немного — и покинула дом. Она купила билет, села на поезд и отправилась странствовать по белу свету.

Заехав довольно далеко, она вышла из вагона и пошла куда глаза глядят. В одной руке у нее был чемодан с ее немудреным скарбом, а в другой она держала дамскую сумочку со всеми своими тенями.

Дорога оказалась очень длинной.

В конце концов Офелия вышла к морю — больше идти было некуда. Она присела передохнуть и заснула.

Тут тени выбрались из сумочки, столпились вокруг нее и принялись советоваться, что же им делать дальше.

— Ведь это, собственно, из-за нас, — говорили они, — фрейлейн Офелия лишилась крыши над головой и оказалась в столь бедственном положении. Она протянула нам руку помощи, и теперь настал наш черед ей помочь. Все мы кое-чему от нее научились, и, может быть, нам удастся поддержать ее в трудную минуту.

И когда фрейлейн Офелия проснулась, они рассказали ей о своем плане.

— Ах, — воскликнула госпожа Офелия, — как это мило с вашей стороны.

Придя в небольшую деревеньку, она извлекла из чемодана белую простыню и повесила ее на веревку для белья. И тени тотчас же принялись разыгрывать на полотне спектакли, которые поставила с ними фрейлейн Офелия. А сама она при этом сидела сзади и подсказывала им слова великих поэтов, чтобы тени не сбивались.

Сперва к импровизированной сцене подбежала стайка ребятишек и принялась глазеть на происходящее, ну а к вечеру подтянулись взрослые, каждый из которых немного заплатил за представление.

Отныне фрейлейн Офелия переходила из деревни в деревню, из села в село, а ее тени преображались в королей и шутов, в благородных дев и горячих скакунов, в волшебников и в цветы — в зависимости от разыгрываемой пьесы.

И люди приходили и не могли удержаться от слез и смеха. Скоро фрейлейн Офелия стала знаменитой, и когда она появлялась в каком-нибудь новом месте, ее уже с нетерпением поджидали, потому что ничего подобного никогда прежде не видели. Публика награждала ее бурными аплодисментами, и каждый зритель что-то платил, кто больше, кто меньше.

Через некоторое время фрейлейн Офелия скопила достаточно денег, чтобы купить себе маленький автомобиль. Она попросила знакомого художника раскрасить машину поярче и на бортах с обеих сторон вывести крупными буквами:

Она разъезжала на ней по белу свету вместе со своими тенями.

Здесь, казалось бы, в нашей истории можно было бы поставить точку, однако это еще не конец. Потому что однажды, когда фрейлейн Офелия попала на своем автомобиле в снежную бурю и крепко застряла в сугробе, перед ней внезапно выросла гигантская тень, которая была заметно темнее всех остальных.

— Ты, верно, тоже из тех, — спросила пожилая дама, — что никому не принадлежат?

— Да… — медленно протянула тень. — Полагаю, что так можно сказать.

— Ты тоже хочешь ко мне? — снова спросила фрейлейн Офелия.

— Ты приняла бы и меня? — поинтересовалась большая тень и подступила ближе.

— У меня вас, правда, уже более чем достаточно, — заметила маленькая женщина, — но где-нибудь тебе ведь надо приютиться.

— А не хочешь ли сначала узнать мое имя? — остановила ее тень.

— И как же тебя зовут?

— Меня называют Смерть.

После этого надолго воцарилась тишина.

— Ты по-прежнему хочешь меня принять? — наконец мягко спросила тень.

— Да, — сказала фрейлейн Офелия, — ну иди же.

И тогда огромная холодная тень укутала ее, и свет вокруг померк. Но потом ей вдруг показалось, будто глаза у нее вновь открылись и теперь смотрят совершенно по-новому: взгляд стал молодым и ясным, а не старческим и близоруким. И ей не нужны были больше очки, чтобы увидеть, где она находится: она стояла перед небесными вратами, и ее окружали прекрасные существа в роскошных одеждах; глядя на нее, они радостно смеялись.

— Кто вы? — спросила фрейлейн Офелия.

— Разве ты не узнаешь нас? — ответили они. — Мы те бесчисленные тени, которые ты у себя приютила. Теперь мы спасены и не должны больше блуждать неприкаянно.

Небесные врата распахнулись, и светлые существа, сопровождая маленькую пожилую фрейлейн Офелию, торжественно прошествовали внутрь. Они препроводили ее к изумительной красоты дворцу, который, впрочем, оказался самым прекрасным театром, какой только можно себе представить.

Над входом его было выведено крупными золотыми буквами:

И с той поры там, перед ангелами, они разыгрывают драмы и комедии, написанные великими поэтами. А ангелы постигают, что значит быть человеком — одновременно жалким и величественным, печальным и смешным — и жить на земле.

А фрейлейн Офелия шепотом подсказывает исполнителям реплики, чтобы они не сбивались. Иногда поговаривают, что сам Господь Бог наведывается в театр, чтобы насладиться игрой необычных актеров. Однако утверждать это, разумеется, никто не возьмется.