Школа волшебства и другие истории - Энде Михаэль - Страница 41

Филимон Фальтенрайх только улыбался, слыша подобные заявления, посыпал себе голову белым речным песком и молчал. Люди, размахивающие всеми руками и ногами разом, в два счета разделываются со всем на свете. Их крайне трудно убедить в том, что многое в этой жизни зависит вовсе не от умения быстро с чем-либо справиться. Во всяком случае, Филимон Фальтенрайх охотно избегал спешки. Он ведь был мудрецом.

Чуть ниже по течению, там, где священный поток изгибался вправо, на прибрежный песок нанесло внушительную кучу гнилых водорослей.

Вся эта груда довольно скверно пахла. Животные, обитавшие поблизости, с радостью избавились бы от нее, не будь это сопряжено с серьезными трудностями. Дело в том, что водоросли были населены, словно многоквартирный дом. В роли квартиросъемщиков выступала мириадокрылая колония мух всяких мастей и размеров. Сколько именно жильцов насчитывала колония, мухи и сами сказать не могли, ведь они ни секунды не могли усидеть на месте и все время хаотично роились. Но их без сомнения было очень много. Поэтому-то их просто гордость распирала от сознания собственного величия.

— Мы самые важные существа на свете, — без конца повторяли они. — Нас тьма тьмущая. Если бы мы, к примеру, однажды решили, чтй отныне на земле должен воцариться мрак, нам ничего не стоило бы затмить солнце. И то, что мы не делаем этого, доказывает, что именно мы, строго говоря, позволяем солнцу светить. А это с нашей стороны великая милость, за которую все остальные должны целовать нам ноги, все шесть!

С этой точки зрения мухи действительно были весьма важными существами. А посему они считали, что имеют полное право нападать на других обитателей джунглей. Они без спросу садились куда им вздумается, нахально разгуливали где хотели, беспардонно щекотали и кусали зверей и птиц и вообще вели себя так, что и описать невозможно.

Поэтому они никого не желали терпеть рядом со своей кучей, кроме разве что лягушки Квинтилии Квабелли, которая жила на речном берегу под замшелым камнем. Подобная благосклонность мириадокрылой колонии к своей, соседке объяснялась довольно просто: Квинтилия Квабелли рассматривала обитателей колонии исключительно с точки зрения их съедобности.

И вот однажды мухи решили, что раз и навсегда должны доказать джунглям, что именно они являются самыми ловкими, самыми непобедимыми, самыми могущественными — короче говоря, самыми важными существами на свете.

Но как? От затеи с затмением солнца они благоразумно отказались, поскольку день как раз выдался пасмурный. А дни, когда небо затянуто грозовыми тучами, как справедливо рассудили они, не слишком подходят для солнечных затмений. Впрочем, не подлежало никакому сомнению, что они сумели бы его устроить, если бы только захотели. Так что устраивать его на самом деле не было никакой необходимости. Это объяснение вполне удовлетворило «солнцезатменные» амбиции мушиной колонии.

— У меня возник куда более заманчивый план, — воскликнул председатель, толстый слепень, сидевший на самой вершине кучи водорослей.

Нетерпеливое жужжание, раздавшееся в ответ, означало, что коллеги готовы его внимательно выслушать.

— Мы, как всем известно, — начал слепень, — являемся самим важными существами на свете. А потому, естественно, и лучшими в мире футболистами. Во-первых, мы умеем неимоверно быстро бегать и без труда выделываем поразительные трюки, А во-вторых… — Он повысил голос, и все присутствующие зажужжали от нетерпения. — А во-вторых, — продолжал оратор, — у каждого из нас по шесть ног. Мои дорогие члены мушиного сообщества, слепни, оводы и личинки, совершенно ясно, что футбольная команда, у каждого игрока которой по шесть ног, непобедима. Вы только представьте себе сборную, игроки которой имеют в сумме шестьдесят шесть ног! Чемпионат мира нам не страшен! Поэтому мы вызовем всех зверей на футбольный матч, вот тогда-то и выяснится, кому под силу с нами тягаться.

Одобрительное жужжание было ему ответом, и все мухи, аплодируя, с воодушевлением засучили передними лапками.

— Но сперва нам следует учредить комитет, — взволнованно прозудела переливчато-зеленая муха, — комитет, который решит, кого мы победим первым, у кого выиграем в следующей игре и кого одолеем в третьей, четвертой и пятой встрече.

— Хорошо, — согласился толстый слепень, — мы учредим комитет. Кто хочет в него войти?

Все наперебой закричали, выражая желание войти в состав комитета, которому предстоит решать столь судьбоносные вопросы.

— Замечательно, — прожужжал председатель собрания, — будем считать, что оргкомитет учрежден. Я единогласно назначаю себя его президентом и объявляю совещание открытым. Первый вопрос повестки дня: кого мы хотим одолеть в первую очередь?

Чудовищное волнение охватило несметное мушиное полчище. Все разом зазудели и зажужжали, стараясь перекричать друг друга.

— Сначала, — предложила старая, поседевшая муха, у которой осталось только пять ног, — сначала нам, вероятно, нужно попробовать свои силы на муравьях, потом на саранче, а потом…

Договорить ей не дали — голос мухи потонул в шквале негодующих возгласов и язвительных замечаний.

— Дражайшая, — иронично заметил один молодой слепень, — почему бы вам сразу не предложить нам в противники улиток и дождевых червей?

— Довольно! — зычно крикнул президент со своей верхотуры. — Мы, в конце концов, все-таки слишком важные персоны, чтобы отвлекаться на подобные пустяки. Если мы действительно начнем с муравьев, то наши игры растянутся лет эдак на сто, прежде чем мы разделаемся со всем зверьем. Нет, нам следует начать с самого достойного соперника. Это лишний раз подчеркнет значительность состязания.

— А что, если нам помериться силами с лягушками? — снова отважилась подать голос седая муха с пятью ногами.

В воздухе на миг повисло растерянное молчание.

— Ваше предложение отклоняется, — строго заявил председательствующий. — Встреча с лягушками неприемлема. Впредь, пожалуйста, оставляйте при себе столь неуместные замечания!

— Я предлагаю, — крикнул молодой слепень, — сперва победить крокодилов.

— Нет, сперва обезьян! — крикнул его приятель. И тогда все загудели, перебивая друг друга:

— Нет, бегемотов! Носорогов! Тигров!

Как раз в эту минуту мимо зловонных водорослей проходил тигр, барон Ганнибал фон Громмель. Он брезгливо поморщился и прошествовал к реке, чтобы утолить жажду.

— Эй, вы! — дерзко прожужжал молодой слепень, взлетел и уселся тигру прямо на нос. — Слабо сыграть против нас на чемпионате мира по футболу, а?

Барон Ганнибал фон Громмель с досадой взмахнул когтями у носа, чтобы отогнать назойливую муху. Но та оказалась упрямой и залетела ему в ухо.

— Если вы собираетесь улизнуть, — прозудела она внутри, — значит, вы спасовали и, следовательно, считаетесь побежденным, так и знайте!

Барон потряс головой и потер лапой терзаемое ухо, ведь у тигров исключительно чувствительный слух.

— Проклятие! — прорычал он, спешно возвращаясь в джунгли. — Сегодня мухи особенно надоедливы. Видимо, скоро разразится гроза.

— Вы видели? — прозудел молодой слепень, вернувшись на кучу водорослей. — Он побоялся играть с нами! Он с самого начала отказался от встречи! Ура, тигр уже побежден!

Поднявшаяся тут суматоха с трудом поддается описанию. Когда многочисленное собрание несколько успокоилось, слово взяла переливчато-зеленая муха.

— Глубокочтимый господин президент, дорогие собратья, — торжественно начала она. — Эта победа даже последних пессимистов в наших рядах должна убедить в том, что мы едва ли переоценим себя, если изберем соперника, который, по крайней мере внешне, приблизительно равен нам.

— Совершенно верно, совершенно верно! — закричали заседающие.

— А что же, спрашиваю я вас, уважаемые члены оргкомитета, — зеленая муха молитвенно воздела вверх три из шести своих лапок, — что является знаком нашего превосходства?

Оратор сделал искусную паузу. Тишина воцарилась над кучей водорослей. Бессчетное количество глаз в томительном ожидании уставилось на зеленую муху, которая теперь эффектно опустила три свои лапки и воскликнула: