Другая дверь - Климов Михаил - Страница 50

И было ясно, что не шутит.

Слава беспомощно оглянулся на портье, тот встревоженно смотрел на компанию, явно не понимая, что происходит…

Попросить о помощи?

– Ещё раз оглянешься, прострелю ногу… – всё так же спокойно сказал Леший.

И улыбнулся…

– И как потом я за тобой пойду? – попробовал возразить Слава.

– Ползком, – улыбка стала ещё шире, прямо месяц расположившийся по горизонтали, – ползком, оставляя кровавый след на наборном паркете вестибюля… Я ответил? Тогда вперёд…

Уже у двери, распахнутой нелюбезным швейцаром, Леший вдруг скомандовал Гороху:

– Вещи забери, я тебя в машине жду…

Тот молча повернулся и пошёл к лестнице.

А Слава отметил про себя это «Я тебя жду», как будто его, Прохорова и в помине тут нет.

И, может, его и вправду уже нет?

Они вышли и уселись в автомобиль.

А что, надо было вывернуться и, петляя, как заяц, и держась за сердце, пробежать метров пять, пока или нога, или кулак, или пуля Лешего тебя догонит?

Помолчали…

Было совершенно невыносимо сидеть вот так молча, словно какая-то бессловесная жертва…

– Сбежит ведь… – сказал Прохоров, кивнув в сторону Гороха. – С вещами и смоется…

– Не сбежит… – спокойно ответил Леший. – Он ни одного слова не по-русски сказать не может. А по-русски – только матом – как он тут выживет?

– А меня как нашли? – поинтересовался Слава.

– Держишься молодцом, уважаю… – констатировал бандит. И добавил: – А тебя никто и не искал…

– То есть вы случайно оказались в той же гостинице, что и я? – недоверчиво спросил Прохоров.

– Искали приличное место, где говорят по-английски… – охотно объяснил Леший. – По-немецки я всё-таки плоховато…

Как и я…

– А сегодня как опознали?

– Так ведь внешность человеку изменить трудно, но можно… – опять не стал сопротивляться вопросу бандит.

В принципе, если бы не недавнее дуло под ребрами нашего героя, его спутник был сама доброжелательность.

– А вот голос – не меняется… – продолжил он.

– Голос?! – то ли спросил, то ли выматерился Прохоров.

– Ага… – радостно улыбаясь, кивнул Леший. – Идём мы это с Горохом в номер – вещи не взяли, а уже в дороге решили сюда не возвращаться, а вещи – жалко… И тут слышим такой родной, такой знакомый голосок. Горох, конечно, узнал, я-то тебя раньше не слыхал ни разу, кроме истерики на Тиргартене, но там голос другой был, понятное дело…

– Ясно…

Дверь гостиницы открылась, и оттуда выкатился бывший с двумя саквояжами в руках. Подбежал, молча сел на переднее сиденье, поставив чемоданы в ногах.

За всё время, что Слава видел «лидера строительной промышленности», тот не произнес ни слова.

Похоже, ему не нравилось его нынешнее положение…

А Славу это радовало…

И само положение…

И то, что Гороху оно неприятно…

ТАК не приятно…

Возникали мысли о том, что если эту парочку разделить…

А потом поссорить…

Может быть…

Леший что-то сказал шоферу по-немецки, и они тронулись…

– Куда мы? – на всякий случай спросил Прохоров.

– Ловить верблюда… – радостно осклабившись, ответил Леший. – Пока лежит, а то убежит…

– Понятно… – с трудом выдавил Слава. – В зоопарк, значит…

Леший расхохотался, даже Горох выдавил подобие улыбки.

А Прохоров задумался.

Не искали?

Значит, был не нужен…

А вот теперь вдруг понадобился…

Зачем?

Если просто из злости, что из-за него попали в такую передрягу, могли просто отвести за угол и хлопнуть…

Даже пули можно было не тратить…

Нож или трубой по голове в районе затылка – перелом основания черепа. Леший такие простые вещи должен знать, не может не знать…

И всё…

Но вот везут куда-то, а не сразу замочили…

– А я вам собственно зачем? – спросил он вслух. – Денег у меня практически нет, да вы и сами их добывать умеете лучше меня…

– Не догадываешься? – удивился бандит.

– Нет… – честно признался Слава. – Никаких связей у меня здесь не имеется, то, чем я умею зарабатывать на жизнь, здесь никому не нужно…

– Горох… – позвал Леший. – Зачем нам этот стоящий задом?

– А то ты не знаешь? – в первый раз открыл рот «бывший».

– Хочу от тебя послушать…

– У тебя наверняка есть информация, – не вопросительно, а утверждающе сказал Горох, повернувшись к Славе, – как нам вернуться обратно…

И такая неожиданная мука была в этом голосе, что даже Леший с переднего сиденья, нет, не обернулся (наверное, посчитал ниже своего достоинства), а просто нехорошо глянул в маленькое зеркало, висящее посредине передней панели – прообраз будущего большого зеркала заднего вида…

65

Сколько он здесь пробыл – Слава давно со счета сбился…

В первый день календаря не завёл, а потом уже поздно было…

Да и дни зимой короткие, если забываешься сном на какое-то непонятное время (а откуда понять, когда часов нет?), просыпаешься через час, два или восемь, то установить, серое утро за окном или сумерки – невозможно…

А потом с голодухи выключаешься опять…

Как понять – на каком ты свете?

Отцепиться и сбежать – невозможно тоже…

Остроумный Леший, для удержания пленника, скорее всего, ограбил какое-то полицейское отделение, потому что привязь, на которой сидел Прохоров была сделана из шести пар наручников, а последняя пара приноровлена к кольцу, вделанному в стену. А к нему когда-то явно крепили трос или еще какую-то растяжку, потому что сталь была в диаметре сантиметров пять.

Здесь, в новом жилище нашего героя, раньше была фабрика или завод, что вырабатывали – непонятно, но такое большое помещение без перегородок явно было производственным.

В первый день своего заточения, когда бандиты ушли, оставив его одного, Слава всё обследовал. И, конечно, попытался вырваться, но ни кольцо в стене, ни сами наручники его усилиям не поддавались. И никакого инструмента, которым бы можно было перекусить или перепилить железные звенья, в пределах его цепи тоже не обнаружилось. Даже просто поцарапать…

Видно, работяги, уходя отсюда, очень тщательно собрали свои пожитки…

Ну, или просто не повезло нашему герою…

В чём, однако, повезло, это в том, что наручников было шесть, а не одни или двое. В этом виделась или забота тюремщиков о его, Славиной жизни (не о здоровье), или большой опыт подобных мероприятий в прошлом.

Впрочем, одно другое не исключало…

А на такой длинной цепи Прохоров мог не только ходить и сидеть, но и лежать почти свободно…

А также антисанитарию свою отвести от себя подальше. Более того, в одном углу, до которого как раз доставала его свобода, обнаружилась в полу довольно большая дыра, куда эта антисанитария и отправлялась… Водой, конечно, неплохо было бы смывать, но эту роскошь мог себе позволить наш герой только тогда, когда его навещал Горох, а так – просто жил на другом конце диаметра, образуемого цепью полукруга. Там меньше воняло…

Случалось же эти визиты раз в день или раз в два дня (точно, не реже) понять было невозможно по вышеуказанным причинам. Но пищи, которую привозил с собой бывший «лидер строительной промышленности» было немного, и хватало её ненадолго.

Горох, помахивая дулом пистолета, обычно отстегивал Славу, ждал, пока тот сам умоется под краном в углу, потом с помощью обнаруженного тут в первый день шланга, смоет остатки своей жизнедеятельности, затем пристёгивал его обратно и только тут выдавал еду.

Сам отсаживался подальше (Прохоров не мылся и не менял белье уже несколько дней и наверняка благоухал, как выгребная яма, хотя сам этого, по известной поговорке, не чувствовал) и начинал допрос.

– Вспомнил? – говорил Горох, затягиваясь сигарой.

Слава, который, слава Богу, уже лет двадцать не курил, а иначе пришлось бы терпеть и муки от отсутствия или нехватки никотина в организме, каждый раз отвечал одно и то же:

– Мне нечего вспоминать…

– А если по почкам? – спрашивал Горох.