Искусство управлять людьми (СИ) - Нарватова Светлана "Упсссс" - Страница 46

«Зачем нужно было обманывать. Мог бы и прямо сказать, что у тебя шашни с экономичкой из универа».

Ну вот какое тебе дело, с кем у меня «шашни», возмутился про себя Андрей. Твое какое дело?! И главное, откуда ей это известно? Не то чтобы он стремился скрыть свой интерес к Горской, но и позволять его трепать кому попало не собирался.

«Вера, с чего ты взяла?»

«Лецемер! Посматри фотки в галлереи».

Выдержка изменила бывшей подружке — вот, даже выдержка не может долго хранить ей верность, что говорить о мужике, — и Вера опять забыла о существовании на форуме опции проверки правописания.

Но Вереина это не волновало. Ему было интереснее, что за фотографии навели Веру на мысль о том, что между ним и Черной Герцогиней что-то есть. Один из молодых футболистов, «осевший» на форуме, выложил фотоотчет о поездке на горнолыжную базу. Андрей отметил качество фоток. У парня явно был вкус и умение видеть удачный кадр. Особенно ему удался снимок, где Андрей распластался на Маше. Композиция в тюбинге. Взглянув на выражение своего лица, Вереин был неприятно удивлен тем, что, во-первых, играть в покер ему не стоит. А во-вторых, он упорно избегал мыслей об отношении к Маше. А на фотографии это отношение стояло печатью на всё Вереинское лицо.

Он втюрился в Черную Герцогиню. Втюрился как последний пацан.

Нельзя сказать, что это стало для Андрея откровением. Было очевидно, что Горская — не просто очередной эпизод в его сексуальной жизни, который забудется через месяц. Такие женщины в принципе не бывают «очередными». Нет, они — чрезвычайные. Одно слово — Герцогиня.

Другое дело, что теперь для него открылся весь размах бедствия. Андрей прислушался к себе: и впрямь, все симптомы на лицо. Неистребимое желание видеть, слышать, ощущать… Желательно, всем телом и в горизонтальной плоскости. Нет, в вертикальной тоже допустимо, но Вереин был в том возрасте, когда комфорт уже ценится выше сомнительной возможности произвести впечатление скиллами в силе и технике.

Вопроса, что делать дальше, перед ним не стояло. Есть женщина, которая ему нравится. Очень. Этой женщине нравится он. Достаточно, чтобы переспать с ним при наличии якобы жениха. Вывод какой? Хватаем, бьем по голове (чтобы лишнего шума не создавала со своей параллельной логикой) и тащим в пещеру. С этим пунктом всё ясно. Тут главное дать ей отдышаться, но не дать опомниться. А дальше… Дальше — как карта ляжет.

Андрей еще раз полюбовался чувственной картинкой на форуме. Прямо жаль лишать народ возможности лицезреть такую красоту. Но надо. Он воспользовался правами администратора и снес фотку из галереи. Потом позвонил Олегу и попросил провести разъяснительную беседу с подрастающим поколением. И заодно поинтересоваться, нет ли у «поколения» крупных планов Маши. Обоями на рабочий стол поставить. Хотя он бы предпочел ее не в горнолыжном костюме, а «ню», и не на фотографии, а рядом.

Маша думала, что «как в бреду» — это то, что с нею было в воскресенье. Увы, несколько дней спустя оказалось, что то были цветочки. Болезнь прогрессировала. Диагноз — шизофрения. Или маниакально-депрессивный психоз. Она не слишком хорошо разбиралась в психиатрии, но раздел медицины могла определить без ошибки.

Ее бросало то в жар, то в холод, то она зависала в пространстве, то начинала какие-то судорожные действия в надежде прочистить мозги. Увы, зараза по фамилии Вереин и по имени Андрей не желала покидать нагретое местечко. Он не выходил из мыслей, какие бы меры Горская ни предпринимала. Эффект был как от пресловутого «не думай о белой обезьяне».

Казалось бы, что такого произошло? Ну, переспала с симпатичным мужиком. Бывает? Редко, но бывает, убеждала себя Маша. Совершила подлость по отношению к Валере. Это бесчестно и гадко. Но чем дальше воскресенье удалялось во времени, тем меньше в ней оставалось чувства вины. И стыда. При воспоминании об этом у нее горели губы и ныла грудь. Маша пыталась вспомнить, как это было у них с Валерой вначале. Она тоже испытывала привязанность, и его тоже хотелось видеть. Но до такого помешательства дело и близко не доходило. В том числе и в сексе. Женщины часто говорят, что мужчины в постели эгоисты. Залесский никогда таким не был. Он был нежным и заботливым. В его руках она чувствовала себя бережно лелеемым цветком. С Андреем ощущала опавшим листком в эпицентре урагана.

Маша убеждала себя в том, что Вереин — это даже не журавль в небе. Это обезьяна с гранатой — неизвестно, что в следующий момент выкинет. И куда. А Валера — это надежная синица в руках. Хотя какая же он синица. Он — орел.

Ручной орел.

Чтобы хоть как-то отвлечься от обезьяны, гранаты и урагана, Горская решила заняться уборкой. Жертвой ее ярости стала ни в чем неповинная пыль, забившаяся от хозяйки в укромные уголочки квартиры. Но Маша и там ее находила, ожесточенно стирая, будто это были воспоминания.

В воскресенье она тоже наводила порядок: собирала по всему дому одежду. Футболка оказалась на полу возле мойки, лифчик — на кухонном подоконнике, шорты — за диваном. А трусы вообще найти не смогла. Маша перерыла всё. Но, учитывая состояние, она допускала, если несчастные труселя лежат где-нибудь на видном месте, а она их в упор не замечает.

Тьфу! Она же хотела отвлечься от воспоминаний!

Маша, вооруженная тряпкой, добралась до спальни. А с Андреем они до спальни не добрались. Забавно: с Валерой они ни разу не занимались сексом в другом месте. После соития Залесский перебирал ей волосы, затем шел на кухню выбросить в мусорное ведро презерватив, потом в ванную. Потом возвращался и продолжал ее ласкать. Всегда.

А она — скотина неблагодарная! Где еще найти такого мужчину?

Нет, Андрей — он совершенно другой. Сильный, жесткий, стремительный. Быстрота и натиск — душа настоящей войны. Наука побеждать. Александр Васильевич Суворов писал про него.

Ну вот. Вереин победил. И закономерный итог — где он теперь? Нет его. Ни слуху, ни духу. В смысле, не звонит и не появляется. Что и требовалось доказать.

Черт! Она же хотела отвлечься!

Маша выстирала тряпку и решила, что и самой помыться не помешает. Обычно вода ее успокаивала. Она набрала в ванну воды и добавила туда масло для ванн с запахом сливок и ванили. Совсем, как губы Андрея…

Так! Забыли!

Оставив воду небольшой струйкой — для шумового эффекта и поддержания температуры — Горская погрузилась в теплое блаженство. Мысли постепенно стали путаться, и она погрузилась в сон.

Разбудил Машу настойчивый звонок в дверь. Звонили, похоже, уже давно, и терпению визитера подходил конец. Она вылезла из ванной и первым дело глянула на пол — как-то, уснув под шум льющейся воды, она затопила соседей. Пол был сухим. Вырванная из сна, она не очень соображала, но наскоро обтерлась полотенцем и, накинув шелковый халатик-кимоно, поспешила открывать.

Наверное, всё дело в том, что она была спросонья.

Почему еще Горская не посмотрела в глазок?

За дверью стоял Вереин.

— Привет! Я соскучился, — сказал он и вошел в квартиру.

До Маши дошло, что под халатом больше ничего нет. Андрей это тоже отметил, скользнув взглядом по груди. Он бросил шапку на полку в прихожей, расстегнул куртку и шагнул к хозяйке, сжимая ее в объятиях, накрывая губы поцелуем, а попу — руками.

— Только, пожалуйста, не говори ничего, — попросил он, оторвавшись от Маши, чтобы сбросить на пол куртку и на ощупь разуться.

— Андрей, уже ночь на дворе, — когда она отправилась в ванную, было десять. Можно сказать, не соврала.

— Самое время, — согласился поздний гость, который еще и незваный, и неизвестно, что хуже. И шагнул вперед.

— Мне нужно одеться, — хозяйка сложила руки на груди в желании прикрыться и отступила на несколько шагов.

— Зачем? — глаза Вереина зажглись предвкушением охоты, и он подошел ближе.

— Чай будешь? — Маша попыталась перевести разговор на нейтральную тему и, как бы между прочим, продолжила отступление. Неплохо было бы до спальни добраться — переодеться. И забаррикадироваться. В самом идеальном случае.