Я люблю Лондон - Келк Линдси - Страница 61

Цокая каблуками, я осторожно спустилась по ступенькам к кафедре и посмотрела на бесконечные ряды кресел, поднимавшиеся аудиторией. Одну из стен заменяли огромные, от пола до потолка, окна – лондонская версия наших, только вместо Ист-Ривер с крошечным паромом, скользившим туда-сюда, вместо Эмпайр-стейт-билдинг и небоскреба Крайслер я увидела под собой Лондон. Мы находились на южном берегу; рядом собирала поклонников галерея Тейт, а дальше к югу тянулся оживленный Сити с моим любимым Корнишоном[28]. В Лондоне не так солнечно, как в Лос-Анджелесе, и не так романтично, как в Париже. Здесь точно нет сумасшедшей атмосферы Вегаса, и в тот момент мне казалось, что Нью-Йорк отсюда за миллион миль, и все же в Лондоне есть нечто особенное. Каждая улица, каждый перекресток хранит тысячу историй. Лондон повидал все и относится к пережитому с усталой улыбкой и английским хладнокровием.

Я почти забылась, но тут экран за моей спиной осветился, и на нем появился двухметровый логотип «Глянца». Тень в будке оператора наверху противоположной стены показала мне два больших пальца. Я взялась за пульт и несколько раз пролистала слайды – с начала и с конца. Все на месте, все нормально. Я даже не поняла, где вставлены изменения, как Делия и говорила.

Чем больше я об этом думала, тем больше проникалась убеждением, что Делия просто приехала меня поддержать. Жаловаться не приходилось. В основном потому, что времени не было. Двойные двери распахнулись ровно в одиннадцать тридцать, и в зал потекли раздражающе шикарные слушательницы, заполняя в первую очередь задние ряды, как и полагается крутым девчонкам. Я смотрела на них, надеясь, что мой синяк не просвечивал под макияжем, надеясь, что им понравится мое платье, и презирая себя за эти робкие надежды. Зажужжал мой айфон – пришло сообщение.

От Делии. Всего два слова – «Bonne chance!»[29], и дальше весь экран в поцелуйчиках. Я переключила телефон в беззвучный режим и вытянула шею, высматривая Делию, но она, похоже, до сих пор не вернулась из туалета. Не могла же она меня бросить? Корова. Все обретало смысл. Она узнала, что мне предстоит выступать с презентацией перед сотней Анн Винтур, поняла, что я сойду с ума от страха, и заехала по пути в Париж удостовериться, что я не сбегу, увидев конференц-зал. А заманив меня сюда, свалила в свою Францию. Я не знала, благодарить ее или возмущаться.

Но времени волноваться не осталось: все заняли свои места и выжидательно смотрели на меня, одновременно пощелкивая на блэкберри и поглаживая пальцами айфоны. Ассистентка, которая проводила нас на этаж, сунула голову в дверь и едва заметно показала мне оба больших пальца. Итак, представление начинается!

– Согласно первоначальному плану, выпуск журнала должен был начаться в третьем квартале, чтобы к Неделе моды первый номер ограниченным тиражом уже продавался в Нью-Йорке. – Указав на календарь на экране, я снова повернулась к аудитории. Презентацию принимали хорошо. По крайней мере мне так казалось. Из зала никто не выходил, и очень мало кто потихоньку разговаривал. Я сочла это хорошим знаком. Побеждаем по очкам.

Оставалось всего семь слайдов, когда дверь приоткрылась и Дженни, Луиза, моя мать, Сэди и Делия проскользнули в зал и уселись на свободные места. Я осеклась и замолчала, но Дженни жестом показала мне не тормозить, а Делия едва заметно торжествующе помахала рукой. Неужели это с ее одобрения? Общеизвестно, что родители и презентации не должны сочетаться. Их нельзя смешивать, как уксус и масло. Или любые другие ингредиенты, способные совместно испортить весь салат.

– Э-э… Но американское представительство «Спенсер медиа» предложило одновременно запустить журнал и в Европе, воспользовавшись международным резонансом от Недели моды с целью привлечь к новому изданию максимальное внимание и вызвать настоящую сенсацию.

Я посмотрела на своих болельщиц. Сэди, как всегда, светилась собственным светом, но выглядела оживленной и заинтересованной. Я помнила, что она хочет сотрудничать с журналом, поэтому даже неплохо, что она здесь. Дженни шевелила губами, беззвучно проговаривая презентацию синхронно со мной. На Луизу все происходящее явно произвело впечатление. Да, я далеко ушла от доклада по «Повелителю мух» в десятом классе. Труднее всего оказалось смотреть в глаза собственной матери. Ведь мы никогда серьезно не говорили о моей работе. Когда я в Лондоне подвизалась литературным негром, пописывая рассказы о Бэтмане, это она еще могла смутно понять, но раз на книжках значилась не моя фамилия, мать мне, по-моему, не слишком верила. В самом деле, литературный негр – идеальное прикрытие для элитной шлюхи, не правда ли? Как и для шлюхи среднего пошиба: никто не захотел бы меня по расценкам «Дневной красавицы». По крайней мере тогда. Но сейчас все происходило на ее глазах. Мать видела, как я что-то делаю – что-то, в чем я разбираюсь! – и явно гордилась мной. Это растрогало меня буквально до слез.

Неудивительно, что я в отличие от аудитории не сразу заметила изображение гигантского пениса, выскочившее на экране за моей спиной. Я почуяла неладное, когда в зале стих клекот кнопок блэкберри. Потом я увидела изменившиеся лица. И только тогда я сообразила обернуться к экрану. Вау! Если кто-нибудь когда-нибудь захочет открыть дебаты о том, почему женщины не так любят смотреть на обнаженных мужчин, как мужчины на женскую наготу, пусть постоит в двух шагах от фотографии двухметрового эрегированного пениса. Ничего привлекательного, уверяю вас. Онемев, я снова повернулась к своей аудитории с круглыми глазами и увидела, как в верхнем ряду Делия гибко встала со своего кресла и поплыла к дверям. И уже перед тем как выйти, она оглянулась на меня через плечо, погано улыбнулась – абсолютно не как Делия – и издевательски помахала ручкой.

Тво-ю ж мать…

Сообщение на французском. Кровавый маникюр. Изменения к презентации в последнюю минуту. Это Сиси!

В аудитории поднялся негромкий шум, пугающий гул голосов, которые становились все громче и визгливее. Наперебой затрещали камеры мобильных телефонов.

– Отлично, значит, вы все обратили внимание! – Дженни сорвалась со своего места, отправив мою мать, Луизу и Сэди в погоню за «Делией», и подбежала ко мне, встав перед аудиторией.

Бесчисленные ряды жриц моды гудели от замешательства и посттравматического стресса, а я застыла на месте с зависшим, как поцарапанный диск, мыслительным процессом, складывая два и два и получая весьма безобразное четыре.

– Извините, девушки, не представляю, как это сюда затесалось! – Дженни выхватила у меня пульт и убрала с экрана оскорбительное изображение. – Говорила я Райану Гослингу не присылать мне фотки своих причиндалов, потому что отвлекает, правда? Вот и я так отвлеклась, что вставила его в презентацию. Я Дженни Лопес. Не та самая. Я работаю с «Глянцем» в качестве консультанта по стилю, так что со всеми вопросами о дизайнерах, с которыми мы будем сотрудничать, обращайтесь ко мне. У меня, кстати, тоже есть к вам вопросы: где вы купили такую одежду? И туфли? И сумочки?

Пока Дженни снова привлекала слушательниц на нашу сторону, я мысленно отвесила себе хорошую оплеуху. Можно было погнаться за Сиси по улицам Лондона и надавать ей по морде, на что она давно нарывалась, либо остаться, закончить презентацию и выдержать характер, показав себя взрослой, умной, успешной женщиной, какой Сиси никогда не стать. Клянусь, это было одно из самых трудных решений в жизни.

Я обрела голос и вернулась к микрофону.

– Итак, на сегодняшний день с нами в постели вот какие дизайнеры… – начала я. Дженни пожала мне руку под кафедрой и отступила на шаг, но осталась рядом, как всегда. – К сожалению, у меня нет фотографий их интимных мест, поэтому придется вам призвать на помощь свое воображение.

Когда меня выпустят из тюрьмы за убийство Сиси Спенсер, поставлю Дженни Лопес бутылку.