Выход в свет. Внешние связи (СИ) - Хол Блэки - Страница 185

— До сих пор не могу привыкнуть к зиме в центре, — сказала соседка. — Чудно делать вид, будто снега не существует в природе.

— Позволю заметить, — отозвался приятным баритоном водитель, — что снег начали растаивать лет шесть или семь назад, а до той поры мучились со снежными заносами, гололедом и сосульками. Бывало, снегоуборочная техника не справлялась, и в пробках стояли полдня и дольше. Теперь же мы привыкли к комфорту, да и аварийность на дорогах снизилась. К сожалению, в окраинных районах тяжело внедряется растаивание снега. Ведь за чистоту тротуара или дороги назначаются ответственные — дорожные службы, жильцы или организации, арендующие близлежащие здания. А какой прок со слепых, если они не видят волн? Как ни штрафуй, а сугробов не убавится, разве что лопатой откинут подальше с обочины.

Действительно, с нас, невидящих, толку как с козла молока, — скривилась я цинично. Каким образом Олег растаивал бы снег около своей мастерской? Заклинаний он не знает, символьные секстиграммы, повышающие температуру воздуха, не сможет нарисовать, да и нет у него сумасшедших денег, чтобы заказать покрытие асфальта тонким теплоизлучающим слоем, которого хватит на один сезон, а потом придется наносить заново.

Миновав широченный проспект, машина свернула налево и притормозила у тротуара. Расплатившись с водителем — я ссыпала горсть мелочевки, Аффа вложила две пятивисоровые монеты, а Вива сунула бумажную банкноту — мы выбрались из такси, и у меня захватило дух от великолепия, представшего глазам.

Перед нами располагалась обширная пешеходная зона, уходящая вдаль, а по обеим её сторонам двигались в разных направлениях потоки машин. За проезжей частью теснились здания невероятных конструкций и дизайна, и архитектурное разнообразие сияло и переливалось огнями витрин и рекламных плакатов.

Народу вокруг было как муравьев, и на мгновение я дезориентировалась в пространстве, оглушенная звуками шумного города.

— Пошли, — сказала Вива. — Не отставайте.

Поначалу пришлось идти по пешеходной зоне, и, конечно же, я пялилась по сторонам, зачарованная блеском огней. Наверное, жители столицы видели во мне дикаря, которого привезли из глухомани и поставили в центре цивилизованного общества.

Вдоль бульвара тянулись два ряда деревьев с кронами, подстриженными ровными шарами. Их ветви увивали гирлянды, как и в квартале невидящих, но светились они ярче и мигали однотонными или разноцветными огоньками. Среди вереницы деревьев навскидку не обнаруживалось двух схожих. Гирлянды расходилась параллелями и меридианами, оплетали ветви ершистыми снежинками, обматывались сложными геометрическими узорами и прочими хаотическими и упорядоченными загогулинами.

Аффа замедлила шаг и, поравнявшись со мной, пошла рядом, лавируя между прохожими.

— Красотища! — воскликнула она. — Сейчас сумерки, а когда совсем стемнеет, будет еще зрелищнее. Лампочки заряжаются от солнечного света.

Между деревьями встречались лавочки, занятые горожанами.

— Холодрыга, а они попы отмораживают, — кивнула я на ближайшую скамейку, на которой сидела парочка старичков. — Сидят, стучат вставными челюстями. Мазохисты.

— Там оборудованы теплые зоны, которые создают до плюс пяти градусов, — пояснила Аффа. — Хочешь погорячей — плати и выставляй нужную температуру, — показала пальцем на полосатый столбик около ближайшей лавочки.

— А если захочу попрыгать в бикини?

— Можно и в бикини, но этим никого не удивишь. Гораздо круче скакать по лавке вообще без одежды. Поднажмем, а то потеряем Виву.

Действительно, мы успели отстать, любуясь горожанами, примерзающими к скамейкам. Пришлось перейти на быстрый шаг, чтобы не потерять из виду фиолетовый капюшон стилистки, обходя по пути ярко освещенные павильончики: цветочные, продуктовые, сувенирные.

Вива свернула к дороге, и мы, поспешив следом, вышли на противоположную сторону по подземному переходу. Моему взору открылась вереница фешенебельных магазинов — один другого краше и призывнее. Теперь прогулочная зона находилась напротив.

— Поехали, — сказала кратко девица. Толкнула ближайшую дверь, звякнувшую колокольчиками, и элит-салон "Элегия" распахнул перед нами свои объятия.

Вот до чего я докатилась: залезла в обособленную зону избранного общества.

Вообще-то элегантность должна быть ненавязчивой.

Меня же она раздражала, как раздражала девушка в форменном платьице с табличкой на груди: "Консультант Елена", не отстававшая от нас с того момента, как мы открыли дверь. Раздражала вышколенная навязчивость консультантки, раздражал интерьер помещения, напоминавший идеальное жилище Севолода.

Идеальность начала нервировать.

К слову сказать, в салоне не обнаружилось манекенов и платьев, висящих ровными рядами на плечиках. Вместо этого были ниши, к одной из которых и провела нас Елена, щебетавшая веселой пташкой. Конечно, кого бы ей развлекать, если мы оказались единственными посетителями? Очевидно, девушка соскучилась по живым людям и закрыла глаза на наш затрапезный вид, не подходивший для элитного салона.

Поскольку Елена не смогла определить, кому из посетительниц предстояло потратиться, она решила обрабатывать одновременно нас троих.

— Прошу, проходите. Вам помочь с настройками?

— Не надо, мы сами, — отрезала Вива.

— Могу показать, как нужно…

— Не надо показывать, — осадила стилистка, раздражаясь. — Я знаю, что к чему.

— Не желаете ли присесть, отдохнуть, попробовать напитки? — предложила работница салона, обращаясь к Аффе. — Чай, кофе, соки на выбор.

Вот ведь прилипчивая особа. Кружится как муха над медом. Конечно, кем же ей быть, если медом станут денежки, отданные за покупку.

— Нет. Пока нет, — отказалась соседка, подталкивая меня к одной из ниш. — Какой кофе, развалившись на диване? Нужно делать выбор века, а полежать мы и дома успеем, — пробурчала она, в то время как Вива задернула за нами штору.

— Уф, — выдохнула Аффа. — Ненавижу навязчивость.

— Ей нельзя по-другому, — оправдала стилистка поведение Елены и велела мне: — Снимай куртку и вставай в круг.

Только сейчас я заметила темный блин на полу, на который поначалу не обратила внимания. Куртка перекочевала на изящный крючок, и девчонки последовали моему примеру, чтобы не упариться в тепле салона.

Пока они раздевались, я незаметно оглядела руку с "колечком" Некты и вздохнула с облегчением. Благодаря насущным заботам о праздничном гардеробе, цепочка волосинок практически стерлась, уйдя под кожу. Все-таки нужно воспитывать в себе устойчивость к стрессам, не то когда-нибудь руку раздует так же, как после встречи с Касторским, а поблизости не окажется профессора с чудодейственной мазью.

Едва ноги наступили на указанное Вивой место, как стена ожила, и на темном фоне появилась изометрическая проекция куклы с лысой головой и растянутыми в разные стороны конечностями. Зеленые продольные и поперечные полосы ужимались и растягивались, изменяя конституцию нарисованной фигуры, а сбоку экрана бежали в столбик числа с тремя знаками после запятой. Вскоре процесс остановился, цифры замерли, а зеленый изометрический костюм из полос, облепивший нарисованную куклу, стал статичным.

— Это что? — спросила я у Аффы.

— Это ты, — ответила вместо нее стилистка. — Твои размеры сосканировались, проанализировались и вывелись на экран.

Не может быть! Это не я: лысая, с широкими бедрами и короткими ногами. Куда бы убежать со стыда и спрятаться, чтобы не нашли?

Оказывается, достаточно нескольких секунд, чтобы узнать о себе правду и разбить приятное заблуждение насчет собственной фигуры. Чтобы заработать жестокое разочарование, не нужно раздеваться и вертеться каждый день по часу перед зеркалом, выворачивая до хруста шею. Стоит лишь подъехать к "Элегии", зайти в одну из пустующих ниш, закрыться шторкой, заткнув щели поплотнее, и встать на темный круг.

Однако Вива не всплескивала руками и не восклицала: "Фу, ну и фигура! Не смогу подобрать ничего подходящего". Она смотрела на лысую изометрию и кусала задумчиво губы.