Король снов - Сильверберг Роберт - Страница 100

Тастейн украдкой взглянул на Джакомина Халефиса, а затем на Хаймака Барджазида. Но те не выказывали никаких признаков удивления или тревоги. Или же они полностью овладели искусством скрывать такие чувства в присутствии графа, или были заранее осведомлены о том, кто такой на самом деле таинственный сегодняшний посетитель.

Мандралиска взял со стола шлем Барджазида, легонько подбросил его в горсти, словно кучку драгоценных монет и показал посетителю.

— Вот наше маленькое оружие, — сказал он мета-морфу, — устройство, благодаря которому мы освободим наш континент от власти господ из Алханроэля. Пока что наши эксперименты с ним были весьма плодотворными. — Он кивком указал на Хаймака Барджазида. — Этому человеку мы обязаны тем, что можем использовать столь мощное оружие в нашей борьбе.

— И вы говорите, что при помощи этого маленького прибора можно вступить в контакт с сознанием любого обитателя этого мира? — спросил Вайизейсп Уувизейсп Аавизейсп. После того как метаморф принял свой естественный облик, его грубый утрированный акцент исчез, и голос звучал ровно и мягко. — И получить возможность управлять этим сознанием?

— Да, судя по нашим экспериментам.

— Сознанием короналя? Понтифекса? — Метаморф сделал паузу— Или, скажем, сознанием Данипиур?

— Мне показалось слишком опасным, слишком, я бы сказал, вызывающим влезать в умы короналя или понтифекса, — не задержавшись ни на мгновение ответил Мандралиска. — Ручаюсь вам, что я мог это сделать, если бы счел нужным, но я так не счел. Но могу сообщить вам, что тем не менее я успешно добрался до умов некоторых членов семейства понтифекса: его брата, его матери, его жены, его ребенка. Чтобы, так сказать, дать ему представление о наших возможностях. Вы, конечно, понимаете, что это строжайший секрет, которым можно поделиться с одной только Данипиур. А что касается Данипиур… Нет, нет, конечно, я никогда не стал бы пытаться воздействовать на сознание великой королевы, послом которой вы являетесь.

— Но смогли бы, если бы захотели?

— Скорее всего, смог бы. Но зачем это делать? Ее это только оскорбило бы и оттолкнуло от нас. Пиуривары — наши друзья. Как вы знаете, мы рассматриваем вас как союзников в нашей великой борьбе.

Тастейн был ошеломлен этим спокойным заявлением еще сильнее, чем открытием, что человек, которого он привел сюда, оказался меняющим форму. Союзники? Неужели Мандралиска говорил серьезно? Что люди и метаморфы будут вместе сражаться против войск понтифекса и короналя?

Наверное, так и есть, думал Тастейн. В противном случае, почему это существо могло оказаться здесь? И с какой еще стати Мандралиска стал бы с таким почтением говорить о королеве меняющих форму или же так вежливо именовать меняющих форму тем словом, каким они сами называют себя?

— Может быть, вас заинтересует небольшая демонстрация нашего шлема? — светским тоном спросил Мандралиска. Он протянул ладонь с устройством в сторону Тастейна. — Ну-ка, герцог Тастейн. Наденьте-ка эту сеточку на голову и покажите нашему другу, как она работает.

— Я?

— А почему бы и нет. Ты парень сообразительный. Сразу разберешься с тем, как ею пользоваться. Давай. Действуй!

У Тастейна голова пошла кругом. Он ни разу даже не прикасался к шлему. Насколько он знал, это не позволялось вообще никому, кроме самого Мандралиски и, возможно, Хаймака Барджазида. Использование его требовало специального обучения и, как он понял из слов самого графа, было делом трудным, выматывающим и даже очень опасным для любого новичка. Он, как бы защищаясь, поднял руки с растопыренными пальцами, помолчал, подыскивая слова, а потом растерянно проговорил:

— Ваша светлость, прошу вас избавить меня от этого. Я совершенно не представляю, как делать такие вещи.

Но Мандралиска был настойчив. Он снова протянул руку со шлемом к Тастейну. В его глазах светилась холодная решительность, которую Тастейн видел уже много раз, но она еще никогда не была обращена на него.

— Давай, мой маленький герцог, — повторил Мандралиска. — Действуй.

Да ведь надеть шлем будет для него равносильно самоубийству, в отчаянии думал Тастейн. Неужели граф хотел именно этого? Или это был просто еще один из его «маленьких» капризов, очередная жестокая игра, которыми он так любил забавляться?

Тастейн продолжал лихорадочно соображать, как выбраться из этого безвыходного положения, когда Хаймак Барджазид наклонился к Мандралиске и тихо, почти шепотом, заговорил:

— Если вы позволите мне вставить слово, ваше сиятельство, то я хотел бы напомнить вам, что человек, не знакомый с правилами использования шлема, может серьезно повредить его, если сделает что-нибудь ненадлежащим образом.

Это, судя по всему, оказалось для графа новостью.

— Неужели? Ну что ж, тогда ладно. Мы ведь не хотим, чтобы с нашим шлемом случилось что-нибудь нехорошее, правда? — Он нежно погладил проволочную сеточку. — Тогда мы, пожалуй, отложим демонстрацию. Я сейчас не в настроении работать со шлемом. Разве что вы, Барджазид… впрочем, нет, не стоит. Демонстрации не будет. — Он вновь повернулся к метаморфу— Я смогу удовлетворить ваше любопытство по поводу нашего шлема в другой раз. А сегодня я хотел бы обсудить с вами конкретный характер союза, который я предложил Данипиур.

— Она желала бы узнать ваши предложения, — ответил Вайизейсп Уувизейсп Аавизейсп.

Тастейн с изумлением, едва веря своим ушам, слушал, как Мандралиска стремительно формулировал свой план установления независимости континента Зимроэль. В ближайшее время, сказал он, он намеревается выпустить воззвание от имени лорда Гавирала, в котором будет провозглашено об отказе от древних договоров, связывающих Зимроэль с эксплуатирующим его восточным континентом. Одновременно будет провозглашена новая конституция, согласно которой Зимроэль станет самостоятельным государством, столицей которого будет Ни-мойя, а правителями — наследники прокуратора Дантирии Самбайла. Лорд Гавирал станет понтифексом Зимроэля, а один из его братьев — кто именно, еще предстоит решить — короналем Зимроэля. Сувраэль, добавил Мандралиска, одновременно тоже провозгласит свою независимость и создаст для себя собственное правительство, во главе которого будет стоять Хаймак Барджазид как первый король континента.

Великая надежда лорда Гавирала, сообщил Мандралиска, заключается в том, что новые правительства Зимроэля и Сувраэля будут незамедлительно признаны лидерами Алханроэля и что между тремя континентами сохранятся мирные отношения, существовавшие с незапамятных времен. Но лорд Гавирал не настолько наивен, чтобы думать, что люди, подобные Престимиону и лорду Деккерету, так легко согласятся с потерей двух третей своего царства. Напротив, продолжал Мандралиска, гораздо вероятнее, что правительство Алханроэля организует военное вторжение на Зимроэль и попытается восстановить свою власть силой.

— Это ни при каких условиях не приведет к успеху, — решительно сказал Вайизейсп Уувизейсп Аавизейсп. — Слишком велики расстояния. Им потребуется выгрести из имперской казны все до последней монеты, чтобы снарядить и доставить сюда достаточно большую армию.

— Совершенно верно, — согласился Мандралиска. — Но, даже если они все же пойдут на это, армия встретится с ожесточенным сопротивлением миллиардов патриотически настроенных граждан Зимроэля. Они лояльны семейству прокуратора Дантирии Самбайла и неизменно враждебны эксплуататорской власти понтифекса. Стоит только армии Престимиона высадиться на нашем побережье, как она тут же увязнет в непрерывных боях.

— М-да-а-а… — задумчиво протянул метаморф. — Значит, традиционная преданность жителей Зимроэля правительству понтифекса внезапно сойдет на нет. Вы уверены в этом, граф Мандралиска?

— Целиком и полностью.

— Возможно, вы и правы. — По тону метаморфа можно было безошибочно угадать, что лояльность жителей Зимроэля не интересует его ни в малейшей степени. — Но не могу не задать вопрос: каким образом все эти пертурбации касаются королевы Данипиур и ее подданных?