Хроники Маджипура - Сильверберг Роберт - Страница 48

– Король Снов истерзал мне душу дьявольскими посланиями и вверг в такие муки, что мне пришлось бежать и укрываться в Норморке, но он нашел меня и там, и я бежал снова, перебираясь с места на место, пока, наконец, не стал паломником на Острове Сна.

– А Король Снов все еще преследует вас?

– Время от времени я получаю послания, – ответил Халигейн, – но они бесполезны. Я страдаю и раскаиваюсь и без его посланий. Однако я не чувствую вины за преступление. Оно произошло в минуту безумия, я тысячу раз жалел о нем и желал, чтобы ничего подобного не было, но все равно, я не могу возложить ответственность только на себя за смерть вашего отца он сам довел меня до неистовства. Я лишь толкнул его, и он упал. Все произошло случайно, необдуманно.

– Но вы почувствовали, что делаете?

– Да. А потом были годы мучительных посланий – что хорошего они мне принесли? Если бы я сумел удержаться от убийства из страха перед Королем снов, то система наказаний была бы оправдана, но я же думал о Короле Снов, и потому вижу, что кодекс, по которому я наказан, не нужен. Так и с моим паломничеством: я приехал сюда не столько во искупление вины, сколько чтобы укрыться от Короля Снов и его посланий, и, по-моему, достиг этого.

Но, к сожалению, ни искупление, ни страдания не вернут к жизни вашего отца, так что все бесцельно. Убейте меня, и дело с концом.

– Убить вас? – удивился Клейм.

– Разве вы не хотите отомстить?

– Я был мальчишкой, когда исчез отец. Сейчас я уже немолод, а вы еще старше. Вообще, все это – давняя история. Я хотел только узнать правду о его гибели, и теперь я ее знаю. Если бы ваша смерть вернула жизнь моему отцу, я, возможно, и убил бы вас, но как вы сами говорите, это не изменит ничего. У меня нет к вам никакой ненависти, и мне совсем не хочется испытать на себе руку короля Снов. Для меня, по крайней мере, система наказания служит превосходно.

– Бы не хотите убить меня? – удивился Халигейн.

– Нет.

– Но почему? Это только освободило бы меня от жизни, ставшей одним долгим наказанием.

Клейм тоже удивился.

– Вот как? Выходит, и я наказываю вас?

– Да, вы приговариваете меня к жизни.

– Но срок вашего наказания давно миновал. На вас теперь милость Леди.

Через смерть моего отца вы нашли путь к ней!

Халигейн не мог понять, то ли Клейм смеется над ним, то ли искренне верит в свои слова.

– Вы видите ее милость? – переспросил он.

– Да.

Халигейн покачал головой.

– И Остров, и все окружающее остались для меня ничем. Я приехал сюда только для того, чтобы избежать мести Короля Снов, и нашел место, где можно укрыться от него, но не больше.

Клейм смотрел на него внимательно и безмятежно.

– Вы обманываете себя, – сказал он и отошел, оставив Халигейна ошеломленным и сбитым с толку.

Возможно ли такое? Неужели он очищен от преступления и не понял этого?

Он решил, что сегодня ночью придет послание от Короля Снов, обязательно придет, потому что последнее было год назад, и он подойдет тогда к краю Террасы и бросится в море. И послание пришло – послание Леди, теплое и святое послание, призывающее его на Террасу Зеркал. Халигейн не поверил в него, но утром толкователь снов передал ему наказ сразу идти к сияющей Террасе, и начался следующий этап его паломничества.

ТОЛКОВАТЕЛИ СНОВ

Как Хиссуне часто обнаруживал, одно его приключение требовало немедленного разъяснения другим. Из мрачного, но познавательного рассказа об убийце! Халигейне он почерпнул много о действиях Короля Снов, но толкователи снов, эти посредники между мирами бодрствования и сновидений, оставались для него загадкой. Он никогда не советовался ни с одним, считая свои сны скорее театральными постановками, нежели посланиями. Где-то там, в Цимроеле, живет или жила знаменитая толковательница снов Тисана, с которой Хиссуне довелось встретиться во время второй коронации Лорда Валентина. Толстая старуха из Шалкинкипа, очевидно, сыгравшая какую-то роль в открытии Лордом Валентином своей подлинной сути. Хиссуне ничего не знал об этом, но как-то неохотно вспоминал проницательный взгляд сильной и энергичной старухи. По какой-то причине она завладела вниманием мальчишки.

Он помнил, как стоял рядом с ней и казался себе карликом, надеясь, что ей не взбредет в голову обнять его, поскольку она вполне могла бы раздавить его о свою могучую грудь. Она сказала тогда: «…и тут маленький потерявшийся князек…». Что бы это значило? Толкователи снов могли бы, наверное, объяснить ему, но он не ходил к толкователям снов. Ему вдруг захотелось узнать, не оставила ли Тисана записи в Считчике Душ. Юноша проверил хранилище: да, одна запись есть. Он вытащил ее и быстро определил, что она относится к молодости Тисаны – лет пятьдесят назад, когда она еще только училась своему ремеслу; других ее записей в хранилище не было. Он надел шлем, и неистовый дух юной Тисаны ворвался в сознание.

Утром за день до Испытания внезапно пошел дождь, и все выскочили из главного здания полюбоваться им: и новиции, и заступники, и совершенные, и наставники, и даже сама Высшая Толковательница Иньельда. Здесь, в пустыне равнины Велалисера, дождь был очень редким событием. Тисана выбежала со всеми и стояла, глядя, как большие чистые капли косо падают из единственной тучи с черными краями, которая замерла высоко над гигантским шпилем главного здания, словно привязанная. Капли били в спекшуюся песчаную почву с отчетливо слышимым стуком, и темные грязноватые пятна от них расползлись, образуя бледно-красную жижицу. Новиции, заступники, совершенные и наставники – все сбросили плащи и резвились под ливнем.

– Первый нормальный дождь за год, – произнес кто-то.

– Знамение, – пробормотала Фрейлис, заступница, самая близкая подруга Тисаны в главном здании. – У тебя будет легкое испытание.

– Ты действительно в это веришь!

– Не знаю, но лучше верить в добрый знак, чем в дурной, – заметила Фрейлис.

– Этот полезный девиз стоит усыновить, – согласилась Тисана, и обе рассмеялись.

Фрейлис дернула Тисану за руку:

– Пойдем туда, потанцуем!

Тисана покачала головой, не двинувшись с места из-под навеса, и лишь выглядывала наружу, так что все понукания Фрейлис оказались бесполезны.

Тисана была женщиной рослой, ширококостной и сильной; изящная и легкая Фрейлис подле нее напоминала птицу. Настроения плясать под дождем сейчас у Тисаны не было: завтрашний день должен стать кульминацией семи лет обучения, а она до сих пор понятия не имела, как происходит и чего потребует от нее ритуал, но в одном была уверена – если ее сочтут недостойной, то с позором отошлют в далекий родной город. Страхи и мрачные предчувствия свинцовой тяжестью лежали на душе, и плясать в такое время казалось ей невероятным легкомыслием.

– Гляди! – воскликнула Фрейлис. – Высшая!

Да, даже сама почтенная, высохшая, седая Иньельда, пошатываясь, выбралась под дождь и двигалась церемониальными кругами, раскинув худые руки и запрокинув вверх лицо, Тисана улыбнулась. Высшая заметила ее, укрывшуюся на галерее, и подозвала к себе, как подзывают надувшегося ребенка, не принимающего участия во всеобщей игре. Но Высшая прошла свое испытание так давно, что, верно, забыла, каким страшным и благоговейным оно кажется новичкам, несомненно, она не могла понять мрачную озабоченность Тисаны завтрашним испытанием. С извиняющимся жестом; Тисана повернулась и вошла внутрь. Из-за спины несся отрывистый стук тяжелых, капель, а затем внезапно наступила тишина: дождь кончился.

Наклонив голову под низкой аркой из синих каменных плит, Тисана вошла в свою келью и на мгновение прислонилась к шершавой стене, расслабляясь.

Келья была крохотной, только-только для матраца, умывального таза, шкатулки, рабочего ложа и миниатюрного шкафа, и Тисана, большая и плотная, с могучим здоровым телом девушки с фермы, которой и была раньше, занимала почти все пространство. Но она привыкла к тесноте, и теперь находила ее даже удобной. Удобными были и порядки главного здания: ежедневный круг занятий, физический труд, обучение и (с тех пор, как она достигла положения совершенной) наставничество над новициями. Когда разразился ливень, Тисана варила сонное зелье – обязательная работа, отнимавшая по часу каждое утро уже два года – и сейчас вернулась к своему занятию.