Непросто Мария, или Огонь любви, волна надежды - Славачевская Юлия - Страница 51

– За несколько лет до трагической гибели брата старший… э-э-э… тритон нашел себе пару по душе, – пояснил Диего ровным голосом, каким говорят в минуту сильнейшей душевной боли. – Очень слабенькую воздушную, такую же, как его младший брат, почти потерявшую стихию полукровку. Милую, ласковую, скромную… одним словом, «воздушную» – этим все сказано.

Во-во! «Милая, ласковая, скромная» – на кухне, беременная и босиком! Прям вижу эту идеалистическую картину! А потом «милая» обкладывает «ненаглядного» словами, которые он в жизни не слышал, даже подрабатывая грузчиком в порту. «Ласковая» подсыпает в борщ пургену. «Скромная» выкатывает в ссоре список любовников длиной с Великую Китайскую стену. Может, лучше не подгонять женщину под свой стереотип, чтобы потом не погнали тебя?

– Мерседес практически ничего не умела, поэтому приравнивалась к людям, – продолжил мужчина с необычной нежностью. У меня начался приступ ревности. С чего бы это? – Ее основным умением было вызывание бриза. – Мне показалось или в интонации появились отзвуки теплой улыбки? – На самом деле весьма ценное качество в южных районах.

Жалко, что я этого не умею! А то бы ка-ак дунула! Чтоб ты с моего прокрустова ложа слетел километров на десять в длину и двадцать в глубину! Ревнивая женщина – это бульдозер без тормозов! Выкопает вину и закопает виновника!

– У них родились два очаровательных мальчика, – еще нежнее сообщил Диего. – Антонио и Алехандро.

Я мысленно промолчала. А что тут скажешь?

– Тритон подозревал, что у его семьи есть тайный враг, – начал развертывать интригу рассказчик. – Только не знал, кто и почему. Враг был жестокий и беспощадный…

На меня сверху вылилась ледяная вода. Теперь я знаю, у кого стажировался Диего. Небось отличником был! Маркиз де Гад!

– Извини, Мария! – с чувством повинился мужчина, стирая воду с лица мягкой тканью. – Мне так больно видеть тебя такой беспомощной. Ты всегда была моим лучиком. В твоих глазах жило солнце…

Мы оба помолчали. Каждый о своем. Кто-то думал об астрономии, кто-то об анатомии. Но оба устремились в науку!

– Старший брат долго вычислял своего врага, – Диего решил изменить тему и сменить «мылодраму» на мыльную оперу, – но каждый раз промахивался. Недруг постоянно уходил от преследования, грамотно зачищая следы и умело избегая поставленных ловушек. Старший…

Я собралась с последними силами и попыталась застонать. Ну хоть как-то обзови этого «старшего брата»! А то враг – неизвестный, главный герой по Европе призраком коммунизма скачет, ловушки расставляет. Одна бедная женщина – «Я тучи разведу руками». Угу. «Детей тебе я сделал, а дальше… дальше сами».

– Тебе плохо? – с тревогой спросил Диего.

А ты как думаешь? Я сейчас страдаю за все женское население! Думаешь, легко?

– Водички дать? – заботливо поинтересовался изувер. И довел меня до выброса еще одного огонька.

В этот раз прошло все гораздо легче. Я так разнервничалась и распереживалась внутренне, что тот огонек, который был ближе всего к эмоциональному центру, сбежал сам. Пока не заставили отвечать за всех мужиков скопом.

– Какая же ты умничка! – порадовался за меня Диего, заливая иммигранта водой. Кстати, вместе со мной. – Всего-то четверо осталось!

Господи, дай мне силы все это забыть! Если я очнусь без амнезии, я его в морозилке месяц буду держать без права переписки! Пусть мороженые пельмени грызет вместе с каменной совестью!

– Тебе нужно отдохнуть, – заявил мужчина. Поцеловал меня в лоб, заставив задуматься о своем статусе в жизни, и ушел. Тихо хлопнула дверь.

Какое-то время слышались негромкие, неразборчивые голоса, но потом стихли и они. Я провалилась в черную, бездонную яму, откуда не было выхода.

Передо мной парили алые укоряющие глаза. С ума сводил непрерывный шепот:

– Ты моя! Ты принадлежишь только мне! Я знаю твое тело изнури. Я был в твоей душе. Ты такая же, как я! Не отказывайся от меня. Не уходи. Я все равно не отпущу. Мы будем вместе всегда и в жизни, и в бессмертии…

– Нет! – отвергла я его. – Нет!

– Ты безголовая слабая девочка, – сощурились алые глаза. – Я могу не только убеждать, но и требовать!

По телу пробежала дикая боль. Не осталось ни одной незатронутой клеточки. Все пылало огнем, сгорая заживо и тут же восстанавливаясь, чтобы снова сгореть.

– Будь ты проклят! – кричала я, выгибаясь от муки.

– Только вместе с тобой, любимая, – целовал меня огнем Рошан. – Ты не сможешь жить без меня. Этот глупец надеется меня выманить. Но я – это ты. И если я уйду, то что останется тебе? Ты рассыплешься пеплом…

– Пусть! – Была согласна на все, что угодно, лишь бы избежать его ласк.

– Дурочка, – рассмеялся ифрит. – Ты станешь живым пеплом, который будет вечно искать меня. Пепел нельзя уничтожить, пока есть хоть одна мельчайшая крупинка. В ней будешь жить ты до скончания веков. Хочешь такой участи?

Я промолчала, борясь с ним.

– Погасший разум, – алые глаза смотрели прямо в душу, – и плоть, подверженная одному всепоглощающему желанию – воссоединиться со мной…

– НЕТ! – отбивалась я.

– ДА! – хохотал Рошан.

Меня вырвал из этого кошмара шквал ледяной воды. Ифрит исчез, но боль осталась. Мне казалось – по всей поверхности кожи танцует огонь. Чужой огонь – злой и беспощадный.

– Сейчас, – я услышала печальный голос Диего, – сейчас будет легче.

К потоку ледяной воды добавилось что-то еще. Такое же освежающее. Как будто меня поглаживали перышком. Я смогла расслабиться и перевести дух.

– Вот так, моя хорошая, – уговаривал меня мужчина. – Еще немного – и ты будешь свободна от них.

От них буду, а от себя?

Нежные мужские руки прошлись по мне, освобождая от клочков сгоревшей одежды, смазывая кремом и успокаивая боль.

Вскоре сверху опустилась легкая мягкая ткань.

– Мария, – присел рядом Диего, – если ты слышишь меня там, где ты сейчас, то знай: я буду бороться за тебя до конца.

Хм, осталось только поинтересоваться – не до моего ли? Просто перетягивание каната! Спортивные соревнования между Рошаном и Диего. Кто больше надо мной поиздевается! Победившему приз – мое замученное тело.

Брр, а не перспектива! Лучше бы свою сагу досказал…

Мужчина как будто услышал мои мысли. Ласково погладил по щеке, поцеловал губы легким касанием и сказал:

– История была не закончена. Луис, так звали старшего брата…

О-о-о! И года не прошло, как мы узнали личность главного героя. Через пару лет дойдем и до описания внешности.

– …в поисках врага ушел в море…

Пешком? По воде? Круто! А-а-а, он же тритон. У них все не как у людей!

– …а там его ожидала засада, – продолжил Диего. – Пока он отчаянно дрался в одиночку против полного круга стихий и даже сумел чудом выиграть сражение, его враг наведался к нему домой, к его семье.

А защиту поставить? Слабо? Ну да, ну да. Перефразируя слова известной песенки – «нам любое море по колено, нам любое дело по плечу». Сколько ж выпил ты, родной, знать я не хочу!

– В это время в гости к Мерседес, – отвлекся от описания боевки мужчина. И как только сумел? – приехали дальние родственники с пятилетним сынишкой и новорожденной девочкой. Родители оба были полукровками и сильной стихии не имели. Жили подобно людям, занимались любимым делом. Ксавер управлял торговой компанией, Кармен владела антикварным магазином и художественной галереей. Жили очень скромно.

Да-а-а? И почему мне в это не верится? Если уж они жили скромно, то как другие живут, те, которые без бизнеса и художественной галереи? Никак?

– Враг убивал семью Луиса долго и жестко. – Голос Диего упал почти до шепота. – С потрясающей изощренностью. Он уничтожил всех, кто был доме. Не пощадил даже детей…

Тихий надрывный звук рыданий.

Я попыталась пошевелиться и открыть глаза, чтобы утешить Диего. Пережить эту муку вместе. Не удалось. Мы плакали по отдельности, но над одним и тем же. Страшно терять близких, но еще ужаснее терять детей. Эта потеря невосполнима.