Мастер Путей - Виор Анна - Страница 53

Мастера Целители разбрелись по углам в ожидании битвы, а следовательно – и работы. Некоторые занимали друг друга беседой, другие читали, как и Балатас, двое двигали неспешно фигуры хо-то по красно-белой доске, прочие просто задумчиво молчали; все они время от времени бросали на Гани неодобрительные взгляды, только Балатас не взглянул ни разу и не отрывался от чтения. «Какая занимательная книга…» – думал Музыкант, посмеиваясь.

Гани то и дело подмывало оставить в покое этих напыщенных Одаренных и отправиться к каким-нибудь воякам, спеть для них пару неприличных песен, выпить пива, сыграть в кости… хотя сейчас все военные на позициях… Битва вот-вот начнется. А может, и в самом деле отправиться в дозорную башню? Он изнывал от собственной скуки и от презрения, источаемого Целителями и наэлектризовавшего комнату, но из упрямства продолжал сидеть.

За дверью послышались шаги, бодрые, четкие, лязг оружия и доспехов, голоса. Тонкий слух Гани уловил знакомые нотки. Он улыбнулся.

Вирд был одет в тарийскую кольчугу в форме кама с капюшоном, тонкую и легкую, будто ткань, и непробиваемую, словно лучшая сталь. На серебристой поверхности кольчуги в центре груди Верховного красовалось ярко-оранжевое тарийское пламя. На лбу повязан д’каж, у бедра «Перо смерти», за спиной второй меч – тонкий, с округлой гардой: по рукояти Гани определил, что не только манера ношения, но и сам клинок – ливадские.

За Вирдом в подобном одеянии, только без второго меча, шли Кодонак и Стойс, а еще чуть позади – безоружный Ото Эниль в темно-синем шерстяном каме.

Целители вскочили, дотрагиваясь до д’кажей на лбах. Музыкант тоже встал, чуть склонил голову, коснулся браслета Мастера.

Вирд молча поприветствовал присутствующих, быстрым взглядом окинул комнату и собрался было уходить, когда заметил Гани. Верховный улыбнулся и подошел к нему, чем вызвал недоумение на лицах Целителей.

– Что ты здесь делаешь, Гани? – Вирд обнял его по-братски, ничуть не стесняясь разницы в положении. Его примеру последовали все трое Советников – они многое пережили вместе в подземельях штаба…

У Шейлса обе брови взлетели вверх, у Балатаса вытянулось лицо, и он едва не уронил свою книгу.

– По поручению короля… – усмехнулся Гани. – Он надеется, что хоть посредством сражения Алинию можно будет загнать к Целителю.

– Но я же посылал к ней Целителя четыре раза… – удивился Вирд.

– Она от него скрывалась. Обещает, что после Ливада все изменится… Ну да тебе не до дворцовых интриг сейчас, Верховный.

– Это уж точно… – Вирд вздохнул.

– Мало одного меча? – Гани кивнул на ливадский клинок за спиной Вирда.

– Дар королевы Паи. Она сердита на меня… за перемирие… Тебе что-нибудь нужно?

– Возможно, мне понадобится Мастер Перемещений.

Вирд обернулся к Советнику Стойсу.

– Здесь у Целителей постоянно будет дежурить один из наших «прыгунов», – ответил Тайшиль. – Я отдам распоряжение, чтобы они в случае чего переместили тебя, куда скажешь.

– Спасибо.

– Что-то еще, Гани? Что я могу сделать для тебя? – Это уже совсем не тот мальчик, которого Наэль когда-то встретил в Буроне и который таращился перепуганно на протянутую ему руку. Но Вирд остался таким же: простым, честным, добрым. Не появилось у него надменной кичливости во взгляде… К этому его пронзительному взору еще и надменной кичливости – так вовсе можно будет дыры прожигать одними глазами… Это тот самый юноша, который готов исцелять смертельно раненного, будучи сам уставшим до полусмерти, готов перетащить из Ары почти четыре десятка рабов ценой двух недель невыносимой боли, готов встать и закрыть собой даже самого никчемного человека…

– Предупреди Целителей, чтобы помогли мне с Алинией в случае чего, а то эти Мастера Силы поглядывают на меня, как на курицу, случайно проникшую в дом, где семья собралась за обедом… – «Сам Верховный Тарии, легендарный Мастер Путей, человек, для которого почти нет ничего невозможного, спрашивает у меня: «Что я могу сделать для тебя?», – размышлял Гани, – а я прошу о королевской чете… Ни искры, ни пламени!..»

Ото Эниль

Бесконечное море уродливых великанов с поднятыми кожистыми воротниками, увенчанными изогнутыми шипами, сжимая в руках обнаженные мечи, по сравнению с которыми полновесный двуручный меч кажется игрушкой, с луками, в которых вместо стрел можно использовать копья, двигались в их сторону, сопровождаемые нарастающим низким гулом. Они производили этот гул топотом босых ног по каменистой почве и ревом хриплых голосов. Порывы ветра со стороны надвигающегося противника доносили исходящую от них вонь гнилого мяса.

Ото чувствовал себя не у дел. Он единственный из Совета Семи был в этой битве полностью бесполезен. Он стоял на безопасном от вражеских стрел расстоянии, его окружали двое Мастеров Оружия – слишком много, когда каждый боец на счету, особенно Одаренный, – и двое Мастеров Перемещений, готовых в любой момент переправить старика в еще более безопасное место, хоть в сам Город Огней… Такие предосторожности (безусловно, излишние) – личный приказ Вирда.

Остальные шестеро из Малого Совета, да и сам Верховный участвуют в сражении. Кодонак руководит ходом битвы, они со Стойсом появляются то тут, то там, отдают распоряжения. Сегодня Золотой Корпус разбит на тройки – по два Мастера Оружия и Мастер Перемещений в каждой. Они за мгновение могут оказаться в противоположной части поля боя. Лучники Маштиме, получившие такую мобильность, стали в сотни раз опаснее арайских ос.

Нихо Торетт лихо наигрывает военные марши во главе немалой армии Музыкантов Силы и обычных Мастеров Пятилистника, вооруженных барабанами, горнами, лютнями, цимбалами и прочими орудиями, производящими звуки музыки. Именно таким Ото всегда и представлял Торетта: с горящими азартом глазами, мощной фигурой возвышающийся над своими людьми, волосы развевает ветер, а на лице суровое воинственное вдохновение; он сегодня полностью в своей стихии, и нужно отдать ему должное – его музыка даже сердце такого миролюбивого старика, как Ото, заставляла биться чаще в жажде сражения.

Элинаэль, окруженная еще большей охраной, чем он сам, и стоящая еще дальше, тем не менее наносила серьезный ущерб врагу. Ее огонь и молнии с завидным постоянством вспыхивали в рядах слуг Древнего, оставляя после себя визжащих от боли, сгорающих целыми десятками тварей…

Даже Килей Холд нашел себе занятие: узнав, что бойцам нужна вода, он с другими погодниками пригнал сюда с севера тьму дождевых облаков, и ливень полосой пролился на вражеские полчища.

Какой-то замысловатый танец затеяли Мастера Стихий вместе со Строителями. Их руки и тела метались в неистовом живом рисунке, сопровождаемом грохотом, взрывами, всплесками дождевой воды, появляющимися то тут, то там застывшими стенами, и воплями погибающих отродий Древнего.

Мастера войны из Пятилистника и войска короля сражались не менее отчаянно, чем Одаренные. У них были метатели Утариса, арбалеты с особыми болтами, специальные копья – все произведенное Оружейниками Золотого Корпуса и с успехом поражающее смаргов.

Но их – и Одаренных и неодаренных – было слишком мало против слишком многих. Будто бы горка песка возомнила преградить дорогу разливающейся реке… Ото сам напросился на эту битву, чтобы записать для истории. Будет ли у них эта история… будет ли кому читать ее, если даже он и выживет, чтобы положить свои наблюдения на бумагу?..

Сейчас ему было даже страшнее, чем в кабинете Эбонадо Атосааля, когда тот спросил его о выборе, когда он был пойман в ловушку и не имел шансов вырваться. Сколько же их? Они сметают все на своем пути. Кто может победить такую мощь?..

Ото стал искать глазами Вирда, ожидая найти его там, где громче всего шум битвы и гибнет наибольшее число врагов, но Верховный оказался как раз в самом тихом месте, в центре тарийского фронта. Ото с возвышенности его прекрасно видел. Вирд-А-Нэйс стоял неподвижно, вглядываясь в надвигающееся море, как в лицо смерти. Рядом с ним ярким пламенем рыжела голова его друга кутийца, облаченного в тарийские доспехи, и здесь же была Лючин – отважная девушка, она выпускала стрелу за стрелой, будто и не целясь, но без промаху попадала всякий раз в глаз какого-нибудь из смаргов.