Девушка на неделю - Мерфи Моника - Страница 32

Но она словно не замечает этого.

– Ты еще столько не знаешь, мне… так много тебе нужно рассказать. Наедине. Это очень важно, Эндрю. Пожалуйста.

– Прекратите называть его так, – я не выдерживаю. Надо заткнуть ее. Не выношу, как она выговаривает его полное имя.

– Это его имя, – отзывается она сухо. – И кто ты такая, чтобы указывать мне?

– Не смей так с ней говорить. – В голосе Дрю звучит угроза, но Адель как будто все равно.

– Она никчемная, Эндрю. Пустышка. Зачем ты тратишь на нее время? Она что, хороша в постели? Готова раздвинуть ноги перед тобой по первому зову? Поэтому ты держишь ее при себе, да?

Адель, похоже, совсем спятила, и я отказываюсь обращать какое бы то ни было внимание на ее слова.

Она поступила с Дрю так низко, что должна вечно гореть в аду.

– Зато я не педофилка, – бормочу я себе под нос.

Судя по тому, как резко выдохнула Адель, бормотала я недостаточно тихо.

– Что ты сказала, маленькая дрянь?

Черт, я все-таки влезла в разговор!

– Она знает, Адель, – резко обрывает ее Дрю. – Она все знает.

Между нами повисает тяжелая до боли тишина. Не могу видеть Адель. Смотрю на свои дрожащие колени, изо всех сил стараясь дышать размеренно, спокойно. Краем глаза замечаю, как у Дрю подергивается уголок рта, как его пальцы стискивают руль так сильно, что побелели костяшки.

– Вот как… – Голос Адель срывается, и она чуть откашливается. – Значит, ты ей рассказал обо всем? И она знает о нашей маленькой интрижке?

– Домогаться пятнадцатилетнего мальчика и завести интрижку – далеко не одно и тоже.

Сжимаю губы и закрываю глаза. Мама всегда говорила, что мой длинный язык до добра не доведет.

Похоже, она была права.

– Ладно. Раз уж ты хочешь, чтобы твоя болтливая шлюха знала обо всем, тогда я прямо при ней скажу то, чем хотела поделиться с тобой наедине.

Ее сладкий, вкрадчивый голос так действует на нервы, что я невольно поднимаю голову и смотрю на нее.

И то, что я вижу, мне совершенно не нравится: глаза убийственно сверкают, рот искривила безумная улыбка. Адель явно вот-вот сорвется.

– Нам пора, – шепчу я Дрю, и тот молча включает зажигание.

– Не хочешь узнать, что я собиралась тебе сказать? – спрашивает она своим жутким певучим голосом.

– Не особо. – Дрю не отрывает глаз от руля.

– Очень жаль, потому что это касается Ванессы.

Мы оба резко поворачиваемся к Адель.

– Что?

– Я пыталась сказать тебе об этом столько раз, но никак не могла выбрать подходящий момент. И все-таки ты должен знать. Я всегда чувствовала, что это правда… но не была уверена. А теперь знаю. Наверняка.

– Да говори уже, Адель.

От ожидания все скрутило внутри. Сжимаю колени потными ладонями, отчаянно боясь услышать то, что она сейчас произнесет.

– Ванесса не была твоей сестрой, Эндрю. – сделав паузу, Адель посылает мне убийственную улыбку. – Она была твоей дочерью.

Глава пятнадцатая

День 7 (Отъезд), 11:30

Где любовь – там и боль.

Испанская пословица

Фэйбл

Прошло уже больше четырех часов, а я по-прежнему не знаю, что сказать.

Я все еще в шоке от сокрушительного признания Адель. Хотя, конечно, больше всего оно травмировало не меня. С ужасом думаю о том, как Дрю перенес все это. Внешне он абсолютно спокоен.

Холоден, как лед. Непроницаем. Отстранен. Отрешен от всего вокруг.

Я провела с ним шесть дней и ночей, видела его на пике наслаждения и в отчаянии, полного ярости и нежности. Но таким – ни разу. Не знаю, что сделать для него. А он со мной не разговаривает.

Это были самые долгие и тихие четыре с чем-то часа в моей жизни. Заторы на дороге, паршивая погода, скользкий асфальт и проливной дождь, из-за которого Дрю почти ничего не видел через ветровое стекло.

Едва мы тронулись, как он включил радио: явно намекая, что не настроен разговаривать. Я и не настаивала, хотя мне не терпелось. Ох, как не терпелось! Накопилось столько вопросов, ответов на которые я не знала.

Адель сказала правду? Ванесса действительно была дочерью Дрю? А муж Адель – отец Дрю – догадывался об этом? Он знал об их связи? И сколько она продолжалась?

По моим подсчетам, довольно долго. Минимум года четыре. Судя по тем обрывкам воспоминаний о смерти Ванессы, которыми поделился Дрю, в тот день Адель затащила его в дом и соблазнила. То есть пока они трахались, Ванесса утонула.

Жестоко, но правда. Я это чувствую. Вот почему он несет такой огромный груз вины.

Но я не злюсь на него, не ненавижу за то, что случилось. Что бы он там себе ни думал, на самом деле он не виноват. Это Адель втянула его в безумные, нездоровые отношения, а он просто не знал, как из них выпутаться. Он был еще ребенком, когда она затеяла свою извращенную игру.

Удивительно, как он вообще смог провести со мной прошлую ночь.

Последний час пути я провожу в беспокойном сне. Когда машина останавливается и Дрю выключает мотор, я резко дергаюсь, просыпаясь, поднимаю голову и выглядываю наружу. За окном виднеется стоянка возле моего дома.

Ура! Приехали.

– Мы на месте, – произносит Дрю убийственно тихим голосом. – Помочь донести сумку?

Я недоверчиво смотрю на него.

– И что, все вот так и закончится?

Он встречается со мной взглядом, и в его глазах я вижу столько боли, что так и тянет отвернуться. Но я держусь. Нет, ему не взять надо мной верх. Я не позволю просто так прогнать себя.

– Фэйбл, ты же слышала, что она сказала. Как я могу надеяться, что ты останешься со мной после такого.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь, да? – Боже, как он меня бесит! Хочется стукнуть его и одновременно обнять. – Отлично.

Потянувшись назад, я хватаю свою сумку и пулей вылетаю из машины, чуть не падая.

– Фэйбл.

Услышав его, я замираю, держась за край дверцы, которую секунду назад собиралась захлопнуть.

– Что?

– Мне… надо подумать. Разобраться во всем. – В его глазах – мольба о понимании. – Мне нужно время.

Киваю. Подбородок предательски дрожит, но я сдерживаюсь. Не хочу плакать на глазах у Дрю.

– Сколько раз тебе повторять: не отталкивай меня.

Глубоко вздохнув, он отводит взгляд. Уголок его рта все еще подергивается, лицо очень напряжено. Боюсь, как бы он не сорвался.

– Я не умею разбираться с проблемами с чьей-то помощью. Привык справляться со всем в одиночку.

Мое сердце дает еще одну трещину. Не понимаю, как оно до сих пор не разбилось после всего, что нам пришлось пережить.

– Пойдем со мной. Я проведаю Оуэна, а потом… поговорим. Ладно?

– Оуэн. – Дрю смотрит мне в глаза и вздыхает, будто забыл обо всем, а я только что вернула его к реальности. – Иди к своему брату. Ты ему тоже нужна. Он сейчас важнее.

– Дрю…

Оуэн очень важен для меня, так было и будет всегда. Но состояние Дрю волнует меня сейчас куда больше. Боюсь, как бы он чего не сделал, если меня не будет рядом.

– Иди, Фэйбл. Я… тебе позвоню.

– Нет, не позвонишь.

Злость переполняет меня, и я с силой захлопываю дверцу, но чувствую, что облегчения это не приносит.

Бреду к дому, сутулясь, подставляя плечи дождику, который накрапывает с неба, словно потемневшего от гнева. Слышу, как Дрю заводит машину, как зовет меня из открытого окна. Но я не оборачиваюсь.

Не отзываюсь.

Делаю, как он сказал: иду к своему брату.

Захожу в квартиру и замираю на пороге. Мама сидит на диване: глаза покраснели, щеки распухли, словно от слез. Оуэн стоит позади нее. При виде меня беспомощное выражение на его лице сменяется облегчением.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я у матери, закрывая дверь.

Она пристально смотрит на меня.

– Я тут живу. Где мне еще быть, по-твоему?

Не говоря больше ни слова, я подхожу к Оуэну и быстро обнимаю его.

– Ты как, нормально?

– Ага. – Он нервно озирается на мать. – Слушай, раз уж ты пришла, я заскочу к Уэйду ненадолго, ладно? К обеду вернусь, обещаю.