Тайна Тюдоров - Гортнер Кристофер Уильям - Страница 47

– Не так уж легко, – вставил обладатель грубого голоса. – С учетом того, что от них ни слуху ни духу. Я настаиваю, нам нужно двигаться на восток. Там тоже полным-полно папистских приспешников.

– Довольно с меня ваших чертовых распрей! – рявкнул Роберт, стукнув кулаком по бедру.

Но меня-то не проведешь – в его голосе я отчетливо слышал страх. Мой бывший хозяин отчаянно трусил, и это вселяло надежду.

– С самого отъезда вы пытаетесь нас поссорить. Я начинаю сомневаться в ваших истинных целях. Вы с нами или против нас, мастер Дюро?

Этот Дюро, здоровяк в стеганом дублете и огромной шляпе, был вооружен мечом, коротким луком и колчаном со стрелами. Его конь крутился на месте, пока он говорил.

– Похоже, вы сомневаетесь в моей благонадежности, – заметил он, – а следовательно, и в благонадежности моего господина лорда Арундела. Если так, я могу в любой момент отправиться в Лондон и доложить о ваших успехах. Не вижу никакой необходимости продолжать эту гусиную охоту.

Роберт смерил его недовольным взглядом:

– Вы, может, и не видите, а граф должен видеть. Он сколотил состояние, грабя монастыри. Ему, скорее всего, не захочется объясняться перед королевой Марией и ее монахами. Лучше следуйте моим указаниям, если не хотите, чтобы ваш хозяин болтался на виселице.

Последнюю фразу Роберт произнес с нескрываемым сарказмом. Дюро не ответил.

– У кого-то еще есть возражения? – Роберт обвел взглядом своих спутников. – Говорите сейчас. Это последняя возможность.

Все молчали.

– Мы направляемся на восток, – подытожил Роберт. – Там пруд пруди землевладельцев-католиков. Она укроется у кого-то из них. Мы обыщем их всех; если потребуется, прочешем каждый дом.

Затем он добавил, обращаясь к Дюро:

– И не забывайте: у нее недостаточно мозгов, чтобы одурачить нас. Даже если она попытается.

Никто не возразил ему. Пришпорив коней, они умчались. Я пробрался назад к Шафрану. Перегрин ожидал меня на возвышении неподалеку.

– В Саффолк, – сказал я.

Мы мчались быстрее ветра, не замечая времени. По небу разливалась розовато-лиловая краска. Восходящее солнце преобразило окрестный пейзаж: вокруг виднелись вереницы безмятежных холмов, сменяющихся долинами. Чем светлее становилось, тем больше я опасался, что мы заблудились. В темноте чутье подсказывало направление, но утром оно казалось ненадежным проводником.

Неужели Мария успела уехать так далеко? А вдруг в этот самый миг Роберт Дадли ведет несчастную в Тауэр, направив на нее свой меч? Может быть, нам следует оставить поиски и немедленно скакать в Хэтфилд? Пусть Елизавета и Кейт спешно отправляются в ближайший порт, пока герцог не добрался до всех нас.

Я коснулся подбородка. Борода кололась. Сдернув шляпу я дал свободу волосам. Перегрин дремал в седле. Вскоре нам потребуется остановка. Даже если лошади еще продержатся без отдыха, то мы уже вряд ли.

Спустя полчаса я заметил усадьбу утопающую среди фруктовых деревьев. Синеватый дымок шел из трубы и расстилался над садом. В остальном же дом выглядел покинутым.

– Перегрин, проснись. Мы, кажется, нашли ее.

Мальчик вздрогнул и широко открыл глаза:

– А ты откуда знаешь?

– Смотри, во дворе привязаны лошади. Их семь.

Мы въехали во двор, обнажив головы и откинув плащи так, чтобы было видно оружие в ножнах. Я строго-настрого наказал Перегрину выучить мое новое имя и вести себя как ни в чем не бывало. Сам я старался сохранять спокойный вид. Во дворе слуги возились со стременами, а еще трое наблюдали за работой. Я притворился, что не замечаю их. При виде нас вся компания сначала застыла от изумления, но один из троицы быстро поднял пистолет. Его товарищи поспешно приблизились. Это были люди среднего возраста, в одежде йоменов, на бородатых лицах читалась усталость. Тот, что постарше, держался как мажордом, хотя и силился изображать простолюдина.

– Кто вы? – рявкнул он. – Что вам тут надо?

– Кто я, не имеет значения, – ответил я. – Мне нужно передать послание королеве.

– Королеве? Какой королеве? Здесь нет никаких королев.

– Ее величеству королеве Марии. Послание от Совета.

Они обменялись напряженными взглядами.

– Найдите лорда Хаддлстона, – приказал старший, и второй тут же умчался. – Джернингем, а вы держите его на прицеле.

Слуги так и стояли, не двигаясь с места.

– Слезайте с коней, – распорядился он.

Мы с Перегрином повиновались. Тут из-за двери высунулся встревоженный тучный джентльмен – вероятно, тот самый лорд Хаддлстон.

– Я рекомендовал ей не принимать, мастер Рочестер, – беспокойно зачастил он, – но она настаивает, чтобы их привели в гостиную. Говорит, только пусть будут без оружия.

Рочестер обратил на меня суровый взор:

– Мальчишка останется тут.

По пути в дом я вдыхал томительный запах жаркого и думал, как же сильно проголодался. Хаддлстон шествовал впереди, а по бокам от меня шли Рочестер и Джернингем со своим пистолетом. У двери в гостиную Джернингем отступил в тень, собираясь оттуда держать меня на прицеле. Рочестер и Хаддлстон вошли вместе со мной.

В гостиной стояла стройная женщина в деревенском платье. На столе рядом с ней были разложены карта, перо и бумага. Рядом стояли бутыль и кубок. Мужчины поклонились, я опустился на колено.

– Встань, – отрывисто произнесла она.

Я выпрямился и впервые оказался перед лицом Марии Тюдор. В ее облике не было ни малейшего сходства с Елизаветой. Скорее она напоминала свою кузину Джейн Грей – такая же невысокая и худая. Среди седых волос, убранных под чепец, еще виднелись ярко-рыжие пряди. Черты Джейн были юной копией лица Марии, которое выдавало и возраст, и перенесенные страдания. Морщины пересекали лоб, сеточкой оплетали губы, обрамляли дряблый подбородок. Распухшие, унизанные кольцами пальцы стискивали пояс. Однако в серо-голубых глазах таилась неукротимая мощь Тюдоров. Ее взгляд недвусмысленно говорил о превосходстве.

Мне на ум пришли слова Елизаветы: «Всегда видит в людях худшее, а лучшего не замечает. Говорят, все дело в испанской крови. А я думаю, это кровь нашего отца».

Ее скрипучий голос вывел меня из состояния задумчивости:

– Мне доложили, ты принес послание. – Она протянула руку. – Где оно?

Я вытащил конверт из внутреннего кармана. Повернувшись к свету, она вскрыла его, внимательно изучила содержимое и нахмурилась еще сильнее.

– Это правда? – обратилась она ко мне.

– Полагаю, да, ваше величество.

– Ты полагаешь? Значит, ты читал письмо?

– Я был бы плохим гонцом, если бы не помнил содержания столь важного послания. Такие письма, попав в неверные руки, становятся опасны.

Она оценивающе взглянула на меня и порывисто шагнула к столу.

– Опасное письмо, – повторила она с ноткой раздражения. – Оно от лордов Арундела, Паджета, Сассекса и Пемброка. Все четверо служили моему брату. Теперь они пишут, будто желают видеть меня на троне, но остаются связаны по рукам и ногам. Видно, у герцога сильная хватка – сопротивляться ему бессмысленно. Они опасаются, что вынуждены будут признать право моей кузины на престол, хотя сама Джейн не выказывает желания занять его. А ты что скажешь?

Вопрос застал меня врасплох. Как ни пыталась Мария скрыть подлинные чувства, от моего внимания не ускользнуло ее смятение. После многих лет, проведенных в безвестности, она внезапно оказалась в центре внимания. Слишком долго ее преследовали и ненавидели – неудивительно, что она отказывалась верить каким бы то ни было посулам, устным или письменным.

О ней никто не говорил ничего хорошего; все боялись, что ее воцарение приведет к бесчинствам и волнениям. Но в этот момент я сочувствовал леди Марии. Она была в том возрасте, когда женщины обычно замужем, воспитывают детей и не ждут никаких серьезных перемен к худшему или лучшему. А она вместо этого стоит здесь в чужом доме, беглянка в ожидании смерти.