Тайна Тюдоров - Гортнер Кристофер Уильям - Страница 44

– Словно принц.

Кейт разложила на столике хлеб и сыр, разлила темный эль, и мы позавтракали в дружеском молчании. Но я все время чувствовал ее тревогу.

– Плохие новости? – наконец спросил я.

– Уолсингем не приносит хороших. Но я, честное слово, не знаю, что ему надо. Он просто велел привести тебя. – Она скривилась. – Я выполнила задание. Теперь в его глазах я лишь невежественная женщина. А ведь я способнее его головорезов, могу вскрывать замки и кружить головы.

– И ко всему этому у тебя есть характер. Я бы на месте Уолсингема не нарывался.

– Не нарываться – это именно то, что следует делать тебе.

Кейт посмотрела на меня, как на галерее в Гринвиче, – кажется, с тех пор прошло лет сто!

– Помни: о чем бы он ни попросил тебя, это будет опасно.

– Ты же говорила, он помогал спасать мне жизнь, – заметил я.

– Помогал. И все же твою жизнь я бы ему не доверила. Он змея. Всегда сам по себе. Даже Сесил вряд ли полностью контролирует его. – Ее голос дрогнул. – Обещай не соглашаться ни на что опасное. Я, так и быть, поеду в Хэтфилд. Но я не хочу умирать там от беспокойства за тебя.

– Обещаю! – торжественно кивнул я. – А теперь скажи, куда идти.

– Вниз по лестнице и направо. Он в кабинете, дверь из зала. А я пойду в сад развешивать белье.

Спускаясь по лестнице, я улыбался. Так хорошо было вновь оказаться в скромно обставленном загородном доме: крикливое изобилие дворцов успело порядком мне надоесть. Перед дверью в кабинет я набрал в легкие побольше воздуха.

Он сидел за столом, а Уриан положил голову ему на колени. Кейт права, Уолсингем похож на змею. Что бы там ни говорили о его роли в моем спасении, первое впечатление не изменишь. Уолсингем вселял тревогу. Он ведь следовал за мной, подобно тени, с самого Уайтхолла, наблюдая, но не вмешиваясь до самого случая на парапете. Мне не известно, что у него на уме в этот раз. Нужно не выдать своего беспокойства.

– Оруженосец Прескотт, – произнес он, продолжая ласкать пса, словно в трансе. – Я вижу, ты стремительно выздоравливаешь. Молодость и женская забота воистину творят чудеса.

О выпавшей на мою долю женской заботе он явно знал больше, чем мне хотелось бы. Неужели Уриан не чувствует подвоха в этом человеке? Будь моя воля, я приказал бы псу уйти.

– Мне передали, вы хотели меня видеть.

– Совершенно верно. – Его бескровные губы слегка подергивались. – Перейдем сразу к делу если ты не против.

– Я и не рассчитывал на приятельскую болтовню.

– А я вообще ни на что не рассчитываю. – Он перестал почесывать Уриана. – Так жить интересней. Люди всегда преподносят сюрпризы.

Уолсингем указал мне на стул напротив себя:

– Прошу садись. Мне потребуется все твое внимание.

Я подчинился без возражений, тем более плечо снова заныло. Как удается людям Сесила буквально источать тревогу и неопределенность?

– Джейн Грей и Гилфорд Дадли доставлены в Тауэр, – внезапно произнес он.

Я так и подпрыгнул на стуле:

– Арестованы?

– Нет. Это обычай: монарх должен жить там до коронации.

– Понятно, – отозвался я и добавил довольно резко: – Значит, у них все получилось. Они водрузят корону на голову этой невинной женщины во что бы то ни стало.

– Та, кого ты называешь «невинной женщиной», – предательница. Она узурпировала трон, принадлежащий другой. И бесстыдно пользуется поддержкой всех высоких сановников. До сего дня она была честна лишь в одном: Джейн Грей отказывает супругу в праве коронации вместе с ней. Семейка Дадли в ярости.

Я подавил вспышку возмущения. Пусть Уолсингем зовет Джейн Грей «предательницей» – ему так удобнее.

– А другая, – уточнил я, – это, разумеется, леди Мария?

– Разумеется. Любое изменение в порядке престолонаследия требует санкции парламента. Даже наш заносчивый герцог едва ли осмелится требовать узаконивания государственной измены. Так что по праву и завещанию Генриха Восьмого леди Мария отныне наша королева.

Я молчал, размышляя над его словами.

– Но Совет согласился поддержать Джейн? Разве герцог действует в одиночку?

В действительности я думал о герцогине Саффолк и ее угрозах расквитаться с Дадли. Если бы она заявила о своих правах на престол, это дало бы обеим принцессам столь необходимое время.

Уолсингем смотрел на меня, не мигая:

– Что ты имеешь в виду, оруженосец?

– Ничего. Просто хотел прояснить ситуацию.

Уолсингем положил подбородок на переплетенные пальцы. Оставленный без внимания Уриан с удрученным видом улегся рядом.

– Члены Совета согласятся на что угодно, лишь бы спасти собственные шкуры, – заметил Уолсингем. – Нортумберленд выдрессировал их и запугал. Тауэр доверху набит боеприпасами. В каждом окрестном замке по гарнизону. Герцог играючи подавит любое выступление в пользу Марии. И тем не менее у нас есть достоверные сведения, что некоторые так называемые союзники готовы сдать его со всеми потрохами. Врагов у него больше, чем должно быть для спокойной жизни. Кроме того, сама леди Мария способна оказать серьезное сопротивление.

Столь длинной тирады я от него никогда не слышал. И кое-что в его словах меня насторожило.

– Серьезное сопротивление? повторил я. Найдет ли поддержку сомнительная претендентка, да к тому же католичка?

– Не стоит недооценивать ее возможности.

– Пожалуй. Так что требуется от меня?

– О смерти Эдуарда еще не объявили официально, но скоро это сделают – раз уж Джейн Грей ожидает коронации в Тауэре. Мария, да будет тебе известно, сейчас в своей усадьбе Ходдесдоне. Туда к ней поступает вся информация. Вероятно, ее предупредили, чтобы она не показывалась в Лондоне. Ничего предпринять она пока не в состоянии. Немногие рискнули бы жизнью ради принцессы, которую отец и брат объявили незаконнорожденной и с чьей верой они не в ладах. Мария может покинуть страну, но мы полагаем, она направится к северной границе, там оплот католической знати.

Непринужденно, словно мы беседовали о каких-то пустяках, Уолсингем извлек из рукава конверт:

– Нам нужно доставить по назначению вот это.

Я не притронулся к конверту.

– Надеюсь, это не охранная грамота в Испанию?

– Содержание послания, – отозвался Уолсингем, – тебя не касается.

Я поднялся с места:

– Позвольте не согласиться. Судя по недавним событиям, содержание может нести мне смерть. Моя преданность имеет границы. Я должен знать, о чем это письмо, прежде чем соглашусь доставить его. А если вы не уполномочены говорить об этом, – добавил я тоном, не терпящим возражений, – пусть Сесил сам придет и расскажет мне.

Несколько мгновений он колебался и наконец кивнул:

– Хорошо. Это послание от имени нескольких членов Совета. Лорды объясняют, в чем трудность их положения, но предлагают Марии поддержку, если она вознамерится бороться за трон. Они предпочли бы, чтобы она осталась в Англии. Королева в изгнании – это еще хуже, чем незаконная королева.

– О, мы перестраховываемся. Да, пожалуй, с ней и впрямь стоит считаться.

– Соглашайся или отказывайся. Мне все равно. У меня с десяток курьеров.

Ясно как божий день, это снова Сесил. Он-то понимает, откуда ветер дует. У меня не было иллюзий насчет намерений мастера секретаря: католичка на троне для него ничуть не лучше невестки герцога. Но я молчал, улыбался и похлопывал по колену, приманивая Уриана. Черные глаза Уолсингема, казалось, превратились в льдинки. Насладившись в полной мере его напряжением, я невозмутимо заметил:

– И кстати, за последнее время стоимость моих услуг возросла.

Переход к вопросам оплаты явно принес ему облегчение. Он оказывался на привычной территории, где все покупалось и продавалось. Уолсингем вытащил из кармана кожаный кошелек:

– Плата удваивается. Половину в задаток. Если не доставишь письмо или Мария будет схвачена, вторую половину не получишь. Если хочешь, подпишем контракт.

Я взял кошелек и конверт:

– Не нужно. Все недоразумения я смогу разрешить через Сесила.