Тайна Тюдоров - Гортнер Кристофер Уильям - Страница 19

– Но ее высочество и король… у них ведь есть старшая сестра, леди Мария. Она наследница престола. Даже если ее высочество станет супругой лорда Роберта, ей все равно не быть королевой, пока…

Я умолк. Было слышно, как муха жужжит над недоеденным фруктом. Я боялся даже представить дальнейший ход собственных рассуждений.

– Ну, видишь теперь? – мягко произнес Сесил. – Ты ловишь все буквально на лету. Да, леди Мария – следующая в очереди на престол. Но она открыто признает себя католичкой и пресекает все попытки обратить ее. Англия больше не стерпит вмешательства Рима в наши дела. Ее высочество, напротив, была рождена и воспитана в протестантской вере. К тому же она семнадцатью годами моложе Марии и, вероятно, способна произвести на свет наследника мужского пола. Народ хочет видеть на троне ее, а не папистку. Это, мой мальчик, и есть то, что герцог готов предложить Елизавете: саму Англию. Искушение, противостоять которому почти невозможно.

Я дотянулся до кубка и отпил большой глоток. Религия, вечное яблоко раздора. Люди гибнут из-за нее. Я не забыл те головы, выставленные на лондонских воротах по приказу герцога. Но сотворить то же самое с принцессой? Ведь именно на это и намекает Сесил. Во имя воцарения Елизаветы Мария должна умереть. Откуда мне было знать, что творится в душе человека, которого я и видел-то меньше десятка раз и чьи ценности вряд ли совпадали с моими? Неужели герцог смог бы? Думаю, он не робкого десятка, когда речь идет о жизни и смерти. Но в этой логике было какое-то слабое место, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело.

– Ее высочество никогда не стала бы безмолвно потакать убийце своей сестры.

– Нет, – отозвался Сесил, к моему великому облегчению. – Они с Марией никогда не были особенно близки, но ты прав. Она не станет пачкать руки государственной изменой, по крайней мере по доброй воле. И это, я надеюсь, роковой изъян герцогских планов. Он недооценивает ее – всегда недооценивал. Она взойдет на трон, но лишь тогда, когда пробьет ее час.

Значит, государственная измена. Ее-то и замышляет герцог – заговор против короля и его сестер. Я снова услышал шепот Елизаветы: «Отныне я не хочу быть связана с ними, ибо люди лишались жизни за куда меньшие прегрешения».

Елизавета предупредила меня. Она решилась не покидать Лондон именно потому, что предугадала намерения герцога. Принцесса не хотела рисковать чужими жизнями. Она прибыла ко двору, хорошо понимая, какие опасности ее подстерегают.

Я вытащил перстень:

– Роберт приказал мне передать это. Она отказалась принять его. Роберт еще не знает.

Сесил облегченно вздохнул:

– Слава богу. – Он невесело улыбнулся. – Твой господин, кажется, перестарался. Его отец вряд ли одобрил бы столь вульгарный жест. Возможно, отчасти в этом и кроется причина настойчивости ее высочества. Теперь она попытается использовать неудавшуюся уловку Роберта, чтобы все-таки добраться до короля. – Он поднял взгляд на меня. – Жаль, у тебя не слишком много времени на осмысление всего этого, но, как ты понимаешь, время – единственная недоступная нам роскошь. В нашем распоряжении, возможно, всего несколько дней, чтобы спасти принцессу.

Я смотрел в окно. В сад вышла женщина, держа за руку с трудом ковылявшего ребенка. Она улыбалась мальчику. Тот тянул ручонку в сторону реки, завидев то ли проплывавшую лодку, то ли стаю лебедей. Склонившись к малышу, женщина поцеловала его в щеку и заботливо убрала непослушный локон под шапку.

Я почувствовал, как бесконечное одиночество заполняет меня. В этот момент я вспомнил о мистрис Элис и, с меньшей приязнью, о мастере Шелтоне. Мажордом никогда не простит мне содеянного сегодня – в его глазах это предательство в отношении семьи, давшей мне возможность выжить. Но Элис поняла бы. Из всех преподанных ею жизненных уроков один я усвоил наиболее твердо, хотя никогда не говорил об этом вслух. Найденыш и, возможно, бастард, безымянный слуга, я всю свою сознательную жизнь посвятил выживанию. Ни на что большее я и не рассчитывал – разве что когда читал книги, но и знания необходимы были мне, чтобы выживать. Но в глубине души я страстно желал быть хозяином собственной судьбы и стать не тем, кем мне позволено быть, а тем, кем хочу я сам.

Я перевел взгляд на Сесила:

– Так что же вы хотите от меня?

– Возможно, правильнее будет спросить: чего же хочешь ты сам? – улыбнулся он. – Полагаю, по меньшей мере, ты ожидаешь оплаты своих услуг.

Я знал, чего я хочу. Но я по-прежнему не знал, могу ли я доверять Сесилу. Вопрос, требующий ответа, так и сжигал меня изнутри, но я не был уверен, следует ли задавать его вслух. Как он там сказал? «То, на что мы втайне надеемся, редко оказывается правдой». Действительно ли это так?

– Необязательно решать прямо сейчас, – сказал Сесил. – В любом случае я обещаю на всю оставшуюся жизнь освободить тебя от тяжелой работы и предоставить постоянную должность у себя на службе.

Он потянулся за бухгалтерской книгой. Повисла секундная пауза, а затем он проницательно заметил:

– По опыту я знаю: обычно люди жаждут чего-то большего, чем материальные блага. А ты? Жаждешь?

Он посмотрел мне в глаза. Интересно, видит ли он мое замешательство? Я снова вспомнил реплики, которыми обменялись леди Дадли и герцогиня Саффолк. В их словах скрывалась правда обо мне, запутанная и непонятная. Но я не решался заговорить об этом с Сесилом. Пока я не могу полностью довериться этому человеку – как бы то ни было, я пока едва знаком с ним.

Наконец он заговорил приглушенным голосом:

– Я считаю своим долгом узнавать тех, кто встречается на моем пути. У тебя есть тайна. Ты скрываешь ее, но я-то вижу, что она есть. И если это вижу я – увидят и другие. Береги себя, иначе однажды кто-нибудь использует эту тайну против тебя, когда ты меньше всего будешь этого ждать.

Он замолчал.

– Я хотел бы уточнить: моя роль в этом деле не подлежит разглашению, – добавил он. – Безопасность принцессы – прежде всего. И разумеется, ты должен повиноваться моим приказам, не расспрашивая и не прекословя. Понимаешь? Если попытаешься что-то изменить, это сразу же поставит под угрозу и тебя самого, и весь наш план. И запомни: ты не единственный, кто трудится во имя ее спасения. Тебе придется научиться доверять даже тем, кого ты не любишь или не знаешь.

Я глубоко вздохнул:

– Понимаю.

– Прекрасно. Теперь же ступай назад к лорду Роберту. Подмечай все, что он говорит и делает. Когда придет время, тебе сообщат, каким образом передать информацию и каковы изменения в нашем плане.

Сесил извлек папку из стопки бухгалтерских книг. Раскрыв ее передо мной, он произнес:

– Это точная схема Гринвича. Постарайся запомнить. Пока трудно сказать с уверенностью, но, скорее всего, во время свадебной церемонии Гилфорда и леди Джейн герцог предпримет какие-то действия. Мы должны будем увезти принцессу до того, как это произойдет.

Я кивнул и склонился над картой, а Сесил тем временем подробно объяснял мою задачу.

Глава 11

Ошеломленный и слегка сбитый с толку, я покинул усадьбу на берегу Темзы. Городской шум и суета живо напоминали о том, что я опоздал к назначенному Робертом часу. Я ускорил шаг. Сесил говорил, дворец совсем недалеко. Он даже предлагал мне провожатых, но я вежливо отказался. Чем реже я буду видеть Уолсингема и его головорезов, тем лучше.

Солнечные блики скользили по воде. Воздух был гнетуще влажным. Свежесть утра рассеивалась, день обещал быть душным. По улицам уже вовсю сновали деловитые купцы и шустрые торговцы.

На меня как будто никто не обращал внимания, однако я надвинул шляпу на глаза. Знак на моем рукаве ясно говорил о службе у Дадли, и я боролся с искушением сорвать его. Нужно научиться подавлять отвращение к герцогу и его семье, ведь мне предстоит и далее убеждать Роберта в своей преданности.

Итак, я шпион. Я осведомитель мастера Сесила и спаситель принцессы Елизаветы. Такого поприща для себя я не воображал даже в самых дерзких мечтаниях. Только вчера я приехал в Лондон – неоперившийся юнец, чьей единственной заботой было не оплошать на новой службе. И лишь днем позже я иду к моему господину вынашивая в сердце измену. Собственное двуличие не укладывалось у меня в голове, пока я не вспомнил о молодой напуганной женщине в запятнанном вином платье, которая так одиноко стояла в коридоре. «Так что же ты хотел от меня, мой доблестный оруженосец?»